Свана Кромор, его сестра!

Оцепенев от этого осознания, Валь ощутила нарастающую панику. Что леди будет делать? Она же никогда не станет блондинкой. Сейчас можно наплести, что она покрашена, но рано или поздно подмена станет очевидной. И тогда её судьбе не позавидуешь.

Или до этого просто не дойдёт? С каждым лихорадочным ударом сердца Валь заходила в своих предположениях всё дальше и дальше. Змеи ведь любой ценой не уступят свою землю. И если лже-Эпонея, консумировав брак, покончит с собой, Экспиравиту уже нечего будет предъявить Онорису.

Да как она смотрела, бедная принесённая в жертву девочка! И какая решимость залегла в глубине её охровых глаз. Такое же дерзновение глядело на Вальпургу из зеркала, когда она бегала красить усьмой Эпонею. Для неё это было только начало войны, из которой ей никогда не выйти живой. Как смеет толпа сытых аристократов откупаться ею?

– Подойди, – властно молвил Экспиравит. И Свана послушалась, приблизившись к нему. Её лошадь закладывала назад уши и опасливо скалила зубы, ощущая в вампире нечистую силу. А тот не двигался, продолжая придавливать свою жертву к земле одним лишь взором.

– Я… я… – заикаясь, забормотала леди Кромор. – Я буду вам покорна, милорд. Я обещаю, я…

Её слова угасли, невысказанные, потерявшись в груди. И Экспиравит набрал воздуха. А затем прорычал громко, так, что дрогнули все кони.

– Что ж, вы выполнили свою часть сделки…

– Нет! – выкрикнула Валь. И тут же обледенела от испуга. Экспиравит обернулся к ней, но она не успела себя остановить. Она не могла допустить этого. Ради Рудольфа – не могла.

– Экспир, это не она! Это леди Кромор!

В ту же секунду из ножен с лязгом вырвались мечи, взвелись курки, загарцевали кони. Луна померкла, исчезла в почерневших небесах, а вампир пророкотал:

– Очередные клятвопреступники… вы не заслуживаете милосердия.

– Стойте! – выкрикнул Онорис. Свана припустила назад, к своим, и едва не встретила там штыки; но всё же мать Кроморов растолкала солдат и позволила ей вернуться в общество благородных дам.

– Стойте! – повторил граф Эдорта, не давая ни своим, ни чужим начать резню. – Молю вас, граф Эльсинг! Мы не хотим сражаться! У нас нет, нет, нет её величества Эпонеи! Но если вы пощадите нас, мы клянёмся, что сделаем всё, чтобы…

– Эйра, – рыкнул Экспиравит и снова обернулся к ней через плечо. Его багровые глаза пылали из-под маски, как жуткие глубинные огни. – Иди сюда. Говори. Где Эпонея? Сейчас же!

Валь выехала вперёд, не позволяя себе поднять глаза на родичей. Знают они, что это она? Или нет? Выдадут её сейчас? Фиваро встал подле Мглуши, и Валь выпалила всё, что смогла сочинить: