– Они действительно не знают, но она здесь! Наверное, её укрывают остатки солдат Шассы, где-нибудь в городе или в глуши!

– Это не так, – вмешался Онорис. – У нас нет…

– Я вижу это в звёздах, в ветре и в картах!

– Граф, вы бы хоть знали, кого слушаете! Ваша чародейка – и есть…

– Молчать! – рявкнул вампир на старого дворянина. – Ты нарушил договор! Отдавай мне Эдорту здесь и сейчас, и я пощажу жизни твоих подхалимов. Или потонете все во тьме!

– Ладно! Ладно! – тот сжал руки в практически молебном жесте. – Мы сдаёмся, граф Эльсинг! Мы сделаем всё, что вы прикажете. Забирайте город. Только будьте милосердны…

Экспиравит выслал Мглушу вперёд, и та прыжком оказалась подле коня Онориса. Взметнулась когтистая рука вампира. Рывком он вспорол Онорису глотку, и тот, хлеща кровью, поехал набок вместе с седлом. Визг и гвалт наполнили просеку. Но, перекрывая его, мощный рёв вампира ворвался в их суматоху:

– Проводите мои армии до города! Никто не должен пострадать ни от партизанов, ни от змей, ни от обвалов! За каждого убитого я возьму троих из вас. За каждую такую ложь, как из уст этого крота, я буду отнимать жизнь. Вы исполняете заключённый нами договор? Отвечайте!

– Исполняем! – дрогнули эдортские дворяне.

– На колени! – гаркнул Экспиравит. – Клянитесь мне!

Глядя на то, как мама, кузены и остальные достойные люди приминают коленями траву, Валь отвернулась. Стоило кому-то из них узнать её или озвучить уже известный факт её маскировки, она так же упадёт, окровавленная, оземь. А Экспиравит будет смаковать её казнь, облизывая под маской испачканные пальцы, пока слушает хор обетов в свою честь. Сколько ещё ей жить, не зная доподлинно, раскрыта её тайна или нет?

Могло показаться, что этот жест с её стороны Экспиравит воспринял положительно. Он несколько дней держал её подле себя в штабе в Эдорте, сделанном в донжоне местного небольшого замка. Она терялась, боясь даже подходить к окну своей комнаты, чтобы не встретить взглядом кого-то знакомого. Начала, в конце концов, уповать на сверхъестественное. Даже попыталась сделать куклу вуду Экспиравита. Она подкрепила её волосом вампира, истыкала иголками и сожгла. В итоге сама потом разболелась и мучилась жаром дни напролёт. Если то и был Вальтер, то больше ни он, ни что-либо иное не пыталось откликнуться ей. Она осталась одна. И дурацкое чародейство только усиливало это одиночество.

Потом, правда, она поняла, что результатом её недуга стал прорезавшийся окончательно зуб мудрости.

Прошло несколько недель, и Экспиравит отослал её, Морканта и нескольких гонцов обратно в Брендам. Он сказал, что дождётся Валенсо и Альберту, а она может побыть с сыном. И тягостное, неопределённое, неясное время потянулось день за днём.