Вот только… что-то кололо холодком, что-то странное. В самой глубине грудной клетки. Может, обида за то, что он бросил на произвол судьбы Брендам? Или какое-то странное недоверие, в котором боязно было себе признаться?

Вновь и вновь возвращаясь к своим тягостным думам, Валь напоминала себе, что должна разгрести то, что натворила. Что-то сочинить в случае, если лорд Онорис Эдорта выдаст её тайну в обмен на милость для города. Или в случае, если там же, на месте, от неё потребуют показать пальцем. Хорошо, что ещё не вернулся Валенсо; можно будет хотя бы потянуть время. Но сколько? Сколько ещё будет тянуться её тягостный огрызок жизни, исход которой Освальд уже предсказал? Если правильно трактовать его слова, не иначе как её разорвёт на куски Экспиравит. Надо ли для этого быть прорицателем?

Может, проще сразу сдаться?

Но тогда она больше не увидит Сепхинора.

Валь поджала губы и поняла, что слёзы сами льются из глаз. Уже давно не благородная кобра Змеиного Зуба. Всего лишь жалкий бумсланг, сам себя укусивший за хвост.

Всю ночь они поднимались выше и выше к горам. Миновали долину с кристально чистой рекой, взобрались по серпантину и окунулись в изумрудные луга, свежие, как дыхание заснеженных вершин. Заросли эстрагона, примятые солдатами, упорно пытались поднимать острые листочки. Пахло пустырником и придавленной мятой.

Они провели какую-то часть светового дня, отдыхая на одной из овечьих ферм, а затем продолжили свой путь – солнце, и без того закутанное в облака, очень быстро опустилось за горную гряду. Уже в шестом часу вечера оба вновь были в седле. И примерно к полуночи, миновав поворот на Лубню, они добрались до Васильков. То была деревня в горной долине, занявшая подъём к перевалу, через который можно было попасть в Эдорту. И последний оплот защитников острова.

Тут их встретили воины островного народа. Вместо морских стражей на бронированных лошадях здесь были в почёте так называемые ловчие – опасные и быстрые бойцы, зачастую дружные со своими охотничьими соколами. Они рассекали верхом на резвых горных лошадках, которых здесь называли мегрилями. Но основная часть эдортской армии состояла, конечно, из ружейников и мечников. И она явилась с намерением показать, что всё ещё владеет высотой над Васильками, хотя всё змеиное дворянство города прибыло на переговоры.

Беседа состоялась на подходе к деревне. Ручей рассекал просеку меж вязов и клёнов, и синяя луна иногда выглядывала, чтобы превратить весенний пейзаж в картину из инея. Валь, натянув поводья, удержала Фиваро среди рыцарей-летучих мышей, чтобы он по привычке не последовал за Мглушей. А Экспиравит выступил вперёд, сопровождаемый Моркантом. Лорд Онорис Эдорта, многоуважаемый брат леди Сепхинорис и вальпургин дядя, выехал ему навстречу вместе со старшим из Олланов. Они заговорили.