– Ты же обещал, – напомнила она весело. – Звал на танцы, а вместо этого…

– И не говори, – иронично хмыкнул граф и взял её пальцы в свои. Внутренний свет, что озарял лицо её, заставлял и его губы растянуться в улыбке. Этот порыв был таким странным для него. Хотелось сделать это так же, как она – широко, беззаветно, от души. Он поддался этому желанию, и ряд его зубов сверкнул в темноте, обнажая клыки. Иначе он просто царапал бы ими свои дёсна.

Стук барабанов и заливистая свирель рисовали в уме самые разнообразные картины лесного шабаша. То, как порхают в можжевеловых зарослях крошечные феи. Как отражаются огни на водной глади озёр и болот, в которых затаились кровожадные келпи. Как хохочут бесстыдные и нагие ведьмы, милуясь с сатирами, и как переплетаются под их ногами сотни оживших от шума змей. Всю жизнь Валь училась верить, что остров принадлежит Великому Аспиду. Все учебники, предания и верования ограждали мирян от мыслей о том, как тесно участвует Бог Горя в цикле жизни. Как часто он даёт о себе знать и как он нужен для острова наравне с Рендром. Оказалось, это ложь, что молчаливый Бог никогда не смотрит на живых. Нет, он здесь. И именно его договор с Рендром даёт острову ту силу, что порождает на нём чародеев и ясновидящих, слышащих мёртвых и поющих колдовские песни.

Как Вальпурга!

Мелодия вдохнула в них новую жизнь. Они затанцевали, сами не зная, что. Сперва это походило на мазурку. Потом даже на быстрый, ребячливый вальс. Потом на какое-то подобие танго, из тех, что исполняли в «Рогатом уже». Постоянно кружась, они изобретали странные па – переплетали ноги, отставляли их в стороны, переносили вес друг на друга. Валь разошлась не на шутку. Она сделала выпад, изогнулась назад спиной, и Экспиравит охотно поддержал её изысканную позу. Затем ухватил за руку, возвратил её в вертикальное положение и дал ей обернуться вокруг своей оси, прежде чем крепко прижать её к себе. Летящий подол ночной рубашки, будто юбка бального платья, украшал каждый такт. В ушах непрерывно гудел рокот отдалённого праздника. И он заставлял сердце трепетать от восторга. Так, что стало жарко.

– Постой; дай немного ослабить ворот, – выдохнула Валь и остановилась на полушаге. Руки непослушно расстёгивали рубашку. В пылу танца было так сложно сосредоточиться на пуговицах, что она никак не могла с ними управиться. И Экспиравит решил ей помочь. Он попросту сдёрнул с неё наконец эту бесполезную тряпку и откинул её в сторону. Валь ахнула и с непривычки прикрыла свою грудь руками. Затем обернулась, чтобы увидеть, куда та делась. Она разглядела лишь, что та белой чайкой улетела куда-то в сторону сторожки караульного, подхваченная ветром.