Если бы ещё имело смысл считать минувшие часы, насчиталось бы три или четыре. Но они, как водится, времени не наблюдали. Уже когда, кажется, сил совсем не осталось, они просто лежали в кромешной темени и слушали стук сердец. Кровь Экспиравита замедлилась вновь, он стал холоднее. И Валь остужалась об него, лёжа на его груди.

Разум отчаянно противился подступившей в неге сонливости. Он искал любые поводы задержаться в сознании. И тогда единовременно они оба услышали: у Эскпиравита дрогнули уши, а Валь затаила дыхание. Это был отдалённый гул ударов в большие барабаны, более быстрый рокот том-томов и гром литавр. Женские голоса нестройным хором песен и смеха звенели в ночи. Заливались свирели и скрипки. Пока они здесь увлеклись помешательством любви, праздник ведьм, чертей и разнообразной нечисти начался под командованием чародейки Вальпурги, что привела на него всех проснувшихся от спячки островных змей. Сплетение детей Рендра и Схолия, ужас для людских глаз и символическое эхо их любовной связи.

Валь подняла подбородок от вампирова плеча и осмотрелась. Ей захотелось улыбаться, слушая знакомую по многим снам мелодию греховного танца.

– Экспир, а мы могли бы взглянуть хоть одним глазком туда? – шепнула она. И он, разлепив веки, посмотрел на неё бархатным взглядом.

– Если хочешь, я весь в твоём распоряжении.

– Нет, я не прошу тебя куда-то снова летать, – Валь огладила его от шеи до низа живота. – Просто хотя бы выйти наверх.

– Оттуда едва ли что разглядишь.

– Не знаю, готова ли я увидеть то, что там происходит. Но услышать – хочу. Эта музыка будто бы зовёт меня.

– Тогда не будем терять время, – прошептал Экспир. Он помог ей подняться и пошёл, ведомый ею, задержавшись только для того, чтобы натянуть панталоны, рубаху и накинуть на плечи плащ.

Валь таким образом далеко опередила его. Она первой вышла обратно на башню, и лёгкий ветерок тронул её волосы, разобрал смятую ночную рубашку. Лес чуть покачивался, беспрестанно перешёптываясь, и Валь видела в глубине его всё те же огни. Они то двигались, то просто мерцали на месте, но музыка была более явной. Какой-то первобытный проникающий в душу ритм, что сам заставлял ноги притопывать и вызывал безудержное желание пуститься в пляс. Когда Экспиравит тоже выбрался на крышу башни, Валь уже сделала свой первый полный оборот в темпе далёких барабанов. И поймала его взгляд. Здесь было всё же не так темно, как внутри, и оттого его уродливое лицо сперва заставило её замереть. Но затем она заулыбалась и протянула к нему обе руки, приглашая кружиться вместе с ней.