– Сможешь – станешь вампиром?

– Эк у тебя язык длинный, – оскалился Валенсо и поднёс к губам чашку с чаем, смешанным с коньяком. – Ты сама делай что знаешь, переезжай или тут сиди, но лучше помалкивай.

Валь высокомерно усмехнулась, смерила Альберту презрительным взглядом и велела слугам принести и ей что-нибудь на обед.

Ей предстояло решить, что же делать. В Девичьей башне, несомненно, наслаждаются уединением Эми и Моркант. Это, конечно, её башня – единственное официально ей переданное наследство. С другой стороны, замок как раз опустеет. Не будет тут надоедливого Валенсо, сократится и без того малое количество позорных стражей, и только Кристор с лордом Оль-Одо да канцлер Клод будут мелькать время от времени. В этих стенах она выросла, и где, если не здесь, ей искать согласие с собой?

Она решила остаться. Так было сподручнее общаться с леди Кеей. И больше, в сущности, ни с кем, потому что с Гардебрендами отношения не складывались. Очевидно, они тоже подчинились новому укладу жизни, но считали её, Вальпургу, слишком уж этому укладу приверженной. То же самое выходило и с другими змеиными дворянами, что ещё уцелели к этому моменту. Они были с нею вежливы, но навсегда исключили её из своего круга.

И только леди Кея подчёркнуто приглашала её к себе чаёвничать, гулять с пока ещё безымянной малышкой и навещать сэра Уолза Ориванза. Приходя к ней, с Сепхинором или одна, Валь чувствовала настоящее умиротворение. В гостях этой самоотверженной, честной девушки она встречала такое понимание, какого у неё никогда не было с кем-либо из высшего общества. Она даже не избегала с ней тем спасения Сепхинора из моря, инцидента при попытке выдать Свану за Эпонею и многих других скользких моментов. На все её сомнения Кея отвечала твёрдо:

– Дорогая, ты всё делала правильно. Не нужно этого стесняться.

– Но я загубила жизни, я была малодушна… – бормотала Валь.

– Нет, ты ответила на зов чести и сохранила человечность. Нет такого Бога, который отказал бы тебе в милости после стольких верных решений в стольких жутких испытаниях.

Валь отдыхала душой и нет-нет да и думала, когда же вернётся из своего путешествия Экспиравит. Так легко и свободно ей теперь было в занятом врагом замке. Стяг с козлиным черепом и розой примелькался и перестал вызывать отторжение. Пустые коридоры позволяли пританцовывать в любой момент, невольно припоминая ритмичные удары барабанов. И хоть это всё и было неправильно, грешно, постыдно, всё равно хотелось снова поглядеть в затянутые паутиной глаза вампирского графа. Всё чаще смотрела она на свой можжевеловый гребень и понимала остатками разума, что сон тот был всё же слишком реален. От этого и беспечность какая-то странная появлялась: она уже не ловила себя на том, что читает в своих умных фолиантах всякие глупости о совместимости душ по созвездиям. И на том, что может, зазевавшись, принесённую с кухни колбасу порезать прямо на спиритической доске.