Но это же был сон, чёрт его побери, самый что ни на есть развратный похабный сон, как те, что снятся безмужним женщинам!

Экспиравит хотел приподняться, но она сжала свою хватку рук и ног на нём. И наклонила его вбок. Он покорно повалился рядом, успокаивая своё дыхание и беспрестанно гладя её по волосам и по спине.

Главное – не любить её. Любовь вампира – это не более, чем кровавая смерть.

Ежесекундно убеждая себя в этом, он всё равно самозабвенно лобызал её плечи и наслаждался запахом её волос. И иногда мантра, которую он заставлял звучать в своём разуме, попросту иссякала.

– Экспир, – прошептала она ему в щёку. – Я завидую Эпонее.

Боль сожаления стиснула его горло. Он выдохнул сдавленно:

– Не… не надо. Здесь её нет. Только мы. До самого утра.

– До самого утра, – эхом повторила Валь и, кажется, сглотнула подступившие слёзы. Но страсть её жизнелюбивого тела не дала ей расчувствоваться. Она порывисто оттолкнулась от постели и запрыгнула на нечестивого графа верхом. Он чуть отполз назад и сел, опершись кривой спиной о подушку.

Валь поелозила бёдрами на нём, снова пробуждая в них обоих страсть. И отчего-то прикусила губу, будто хотела добавить боли в свой пыл. А затем положила руки на плечи вампиру и огладила их, заметив:

– У тебя правое выше левого. Это оттого, что ты постоянно пишешь, сидя в скрюченной позе.

– Кхе, – кашлянул Экспиравит и заухмылялся. – У меня много других недостатков. Особенно эти рога. Они растут, как на дрожжах, и каждый раз, как я их пилю, я будто выдираю себе зуб.

Валь поморщилась и руками спустилась вниз по его животу, легонько щекоча его. И с удовольствием наблюдая, как это отражается на его возбуждении.

– Почему тебе просто не перестать их пилить? – поинтересовалась она.

– Но тогда на меня не налезет ни одна шляпа. Да и, к слову говоря, у меня и так много других поводов выглядеть чужим среди людей.

– Какой толк в этих людях? – выдохнула Валь. – Хорошего они не видят. Плохое раздуют до небес. Думать надо сперва о себе, и только потом о них. Потому что иначе…

«…иначе ты тоже будешь, как всегда была я», – мысленно закончила она.

– Интересно, – прошелестел Экспиравит. И гулко вздохнул, когда Валь сама впустила его в себя, сев на него сверху. В ней было столько сил, что она готова была заниматься любовью снова и снова, всё теснее и теснее прижимаясь к врагу. Ненавистному, отвратительному, жестокому!..

Такому близкому, как, кажется, никто на этом свете.

Он сперва положил руки ей на бёдра. Затем одной вновь пробрался к её промежности, касаясь её так, что в голове зазвенело от эйфории. Она глядела на него, не скрывая обожания, а он не сдерживался и бормотал горестно: