— Прости меня, — шепчет он.

«Никогда», — думаю я, когда его губы, которые так приятно целовали меня несколько часов назад, прикасаются к моим, чтобы закрепить брак, объединяющий враждующие народы.

39

Мы с Аэртом сидим по правую руку от императора. Невероятная честь даже для молодоженов. Мое тело все еще под действием парализующего яда, поэтому я лишь наблюдаю за происходящим. Кажется, что мои чувства после церемонии стали такими же скованными, как и тело.

Аэрт молча смотрит перед собой, ничего не ест и не пьет. Мне неинтересно, о чем он думает, мне неинтересны даже свои собственные мысли. Хотя порой в сумбурном потоке сознания проскальзывают и довольно занимательные. Например, я думаю о том, хотела бы я выйти замуж за Аэрта при других обстоятельствах? Что если бы мне в начале года сказали, что через несколько месяцев я буду женой этого брюнета с завораживающими золотыми глазами? Наверное, я была бы счастлива. И, возможно, меня бы не очень волновало то, что решение о таком замужестве за меня принял мой отец. Так почему же сейчас я не рада?

Я знаю почему, и это знание не дает мне дышать. Мне нужно найти Арана. Мне просто необходимо это сделать. Его отсутствие я ощущаю физически. Словно что-то заставляет меня вновь и вновь собственноручно раздирать рану своей привязанности мазохистскими мыслями о древнем воине.

С левой стороны от отца сидят мои братья. Я не вижу их, но отчетливо слышу их голоса, которые столько лет снились мне в кошмарах. По сравнению с тем, во что превратилась моя жизнь сейчас, мое детство кажется мне не таким уж плохим. Полковника Ирэ с моего места не видно, поэтому чем занимается этот бравый солдат империи, который пошел на сделку с врагом, я не знаю.

По ощущениям, празднество длится уже достаточно долго: придворные в моем поле зрения уже светят изрядно набравшимися красными физиономиями. Наконец Аэртеру надоело сидеть без дела, и он поднимается из-за стола. Я с ленной заинтересованностью прислушиваюсь, что же взбрело в голову моему новоиспеченному мужу? Демоны! Даже в моей голове это звучит странно!

— Прошу простить, Ваше Императорское Величество, — тихо обращается он к отцу. — Моя жена устала, можем ли мы покинуть собственную свадьбу?

Расставленные повелителем огненных котов акценты превращают просьбу в дань вежливости, которая, по всему, оказана Аэртом императору. Отец никогда не любил, когда с ним говорят на равных, и тем более ему не по душе, когда с ним говорят свысока. Я не вижу лица родителя, но знаю наверняка, я не так далека от вдовства и маячившей за ним свободы. Однако казнь отчего-то не происходит на месте.