Так, в душевных метаниях, я не замечаю, как мы достигаем крутой лестницы. Она специально устроена таким образом, чтобы обеспечить слуг максимально коротким путем к как можно большему количеству покоев господ. Обычно здесь более оживленно, но, как это ни иронично звучит, сегодня именно моя свадьба играет нам на руку. Уверена, что после столь пышного празднования объединения народов подавляющая часть всех обитателей замка, вне зависимости от сословий, мертвецки пьяна.

От лестницы в сторону уходит еще один небольшой коридорчик, метра полтора в длину. Он настолько узкий, что крупный Лео еле туда протискивается. За широкой спиной своего проводника мне не видно, что путь нам преграждает еще одна дверца. Она выдает себя неприятным надрывным скрипом, который, кажется, слышен и в тронном зале. С трудом просочившись в комнатушку, Лео пару раз щелкает спичками, зажигая керосинку. Конечно, не стоило здесь ждать нормального освещения, император не очень уж заботится об удобстве служащих ему людей. Странно, что я об этом задумываюсь только сейчас.

— Проходи, Мари, — немного нервно зовет меня Лео.

И я вхожу, отчаянно стараясь заставить свое сердце стучать не так оглушительно.

Он стоит, привалившись спиной к стене, сложив руки на груди и скрестив ноги. В его позе какая-то неуместная вальяжность. Все такой же полупрозрачный, каким я его запомнила. Кривоватая улыбка и насмешливый взгляд ни на йоту не изменились за те недели, пока я его не видела. Наверное, прошло не так уж много времени для того, чтобы произошли изменения в призраке, но для меня будто бы прошла целая жизнь, в которой я сама стала почти бестелесной субстанцией.

— Здравствуй, принцесска, — хриплый голос бьется о стены маленького помещения и падает куда-то в самую середину моей груди. — Или теперь королева?

Я хочу упасть на пол, сжаться в комок и рыдать. Нет, даже не рыдать, а биться в истерике, выть волком, выдавливая из своего горла всю ту боль, которую я ощущала во время его отсутствия. Но вместо этого я лишь киваю и делаю шаг к нему.

— Да, — подтверждаю я. — Теперь королева огненных котов. Прошу любить и жаловать.

— Вот об этом можно и не напоминать, — Аран отрывается от стены, так же делая шаг навстречу.

— А вдруг теперь нет? — я стараюсь, чтобы мой голос не дрогнул, не выдал моего страха и… отчаянной надежды.

— Всегда да, — древний воин делает еще один шаг, оказываясь на расстоянии пары вздохов от меня.

Его рука поднимается ко мне и снова опускается, будто бы древний воин не уверен в том, что имеет право до меня дотрагиваться. Конечно, уже не имеет. Мы оба это знаем. И от этого осознания дыра, образовавшаяся на месте моего сердца, когда исчез Аран, становится еще больше и болит все сильнее. Я понятия не имею, что должна сейчас делать, что хочу сейчас сделать, что вообще происходит во мне и вокруг меня, но, когда он, наконец, раскрывает свои объятия, я бросаюсь в них, как маленькая девочка.