Я поежилась. Сильнее вжалась в стену, мечтая ее дематериализовать и рухнуть куда-то вниз, лишь бы избежать общества Шона, с которым в лифте мы были совсем одни.

– Потому что не знаешь, чего ожидать от меня… или от себя? – Его взгляд устремился к моим губам. Думала, он меня сейчас поцелует, боялась этого и в то же время страстно желала, но Шон сдержался. – Тогда перестань меня наказывать и возвращайся. Не придется решать, что делать с одеждой. – Горячее дыхание обожгло мою кожу, по которой тотчас поползли мурашки…

И в этот момент двери лифта с тихим пиканьем распахнулись и он, убрав руку, как ни в чем не бывало, направился к себе в сферу. А я сделала жадный вдох и сползла вниз по стенке.

В пентхаус господина Феррена отправила за вещами Мари. Подруга не возражала, а у меня после сцены в лифте снова оказаться один на один с Шоном духу бы не хватило. Судя по всему, он хотел, чтобы мы снова сошлись, и был настроен решительно. Новая встреча ничего, кроме боли, не принесла бы.

Мари позвонила в начале двенадцатого. Подруга была на взводе и сказала, что Шон был пьян, вел себя отвратительно, к ней приставал, и она еле от него убежала. Без моих вещей.

– Ноги моей больше в его доме не будет! – гневно выпалила она в коммуникатор. – Не представляю, Кара, как ты столько времени с ним прожила!

Мари отключилась, а я еще долго тупо пялилась в экран коммуникатора, пытаясь понять, что это было. Больше всего меня потрясло то, что Шон приставал к моей лучшей подруге. В это было сложно поверить, разве что он, разозлившись, решил мне отомстить. И наутро, когда мы снова встретились у лифта, я бросила обвинение ему в лицо. Но господин Феррен окинул меня сардоническим взглядом и криво ухмыльнулся.

– Мне тебя жаль, Карина. Долго ты без меня не протянешь.

Стеклянные двери распахнулись и Шон, не прощаясь, зашел в кабину и полетел к вершине Небес.

Глава 9 Шах

Глава 9

Шах

Выгорание… Оно подкрадывается незаметно. Опутывает тебя склизкими ледяными щупальцами, лишая энергии, сил, а главное – желания творить. И когда ты это понимаешь, то уже ничего не в состоянии предпринять. Мое выгорание было серым, как след на руке от пыльцы с крылышек ночных мотыльков. Таким же безжизненным и унылым.

Расставание с Шоном далось мне нелегко, и, чтобы отвлечься, собраться с мыслями, я, как и всегда поступала в подобных случаях, переключилась на работу. Конвертер украл господин Феррен, и пытаться его вернуть назад мне не хотелось. То личное, дорогое, памятное, что он для меня означал, будто стало осквернено нехорошим, бездушным, злым чужаком. Раздавлено его грязным ботинком, уничтожено.