Что, если его действия были всего лишь попыткой оживить подающую большие надежды подружку, которую было бы глупо так рано терять? А когда он понял, что я не стремлюсь возвращаться, а отмеренное моему мозгу время утекало сквозь пальцы, то пошел на крайние меры и выкрикнул желанные для меня слова. Ведь кто захочет прослыть бесчувственной глыбой льда, а может, и трусом для всего Либрума? Потому что формально, пока весь Пантеон сражался за мою жизнь, господин Феррен и палец о палец не ударил, чтобы меня спасти. И в случае его неудачи эта новость точно бы произвела эффект разорвавшейся бомбы и испортила бы ему репутацию, которой он дорожил. А так Шон сумел и в грязь лицом не ударить, и ситуацию разрулить.

Но тогда зачем предлагать съезжаться? Логичнее было бы повстречаться недолго, а потом спокойно расстаться. Разве что господин Феррен смекнул, что после неудавшегося покушения моя популярность должна была пойти в гору. А из-за слухов, что распустила Элли, будто бы Йен мной заинтересовался, он, опасаясь серьезного конкурента, решил упрочить свои позиции и предложил перебраться к нему. Но когда понял, что из-за галлюцинаций его «восходящая звезда» может быстро утратить свой звездный статус, пожалел о принятом решении. Вот только когти рвать было поздно.

Тогда он и стал обо мне заботиться, попытался быстро поставить на ноги, параллельно скрывая от высшего света сначала мои недомогания, а позже и задержку проекта. Как там Шон говорил, когда пытался расстаться? Любой мой прокол бросает тень и на него? Да, кажется так. Сильный, обидный, но честный аргумент. Да и когда говорил «ты меня отвлекаешь», не соврал. Я ведь его и впрямь отвлекала от работы, заставляла возиться со своими проблемами, ретушировать огрехи.

Неужели все было так просто? А я, глупая, приняла, как обычно, желаемое за действительное и перепутала недовольство с признанием в любви. Он ведь называл, называл себя крысой, а я не верила, упорно продолжая в нем видеть только хорошее. Тогда и даже сейчас. Я ведь все еще искала в нем свет, доказательства своей неправоты. Ведь даже несмотря на то, как подло, цинично, расчетливо он со мной поступил, я его… любила. И не могла выдворить это чувство из своего сердца. Как бы ни пыталась.

С этими мыслями я ехала на работу, падала в фантазийную траву и безжизненным расфокусированным взглядом смотрела в небо цвета глаз Шона. Каждый день ко мне приходил Даниэль. Он ничего не спрашивал. Молча ложился рядом, и мы вместе глядели на потолок с эффектом «антистресс». Иногда я клала голову ему на грудь в поисках поддержки и защиты. Он меня обнимал, и становилось легче.