VIII.

Приехав тайным экипажем, состоящим из двух лошадей, Златогривый обнаружил лишь беспечную толпу пьянчуг, занимающихся чем угодно, но не службой.

Он застал драку двух мужиков, на удивление, тех же самых, что и прежде, но уже изрядно разукрашенных синяками, ссадинами, царапинами и ушибами. Вокруг них кучковались и другие. Все с воплями, визгами сопровождали бойцов. Кто-то делал ставки, кто-то просто пил. Зельман Златогривый, не понимая, что творится в одной из самых численных фронтовых частях армии Невервилля, протеснился на импровизированный ринг, оголил лицо и голову. Однако пьяная толпа не поняла этого жеста и вряд ли была способна различить в этом лице короля.

Один из бойцов, тот что до сих пор не смог отыскать тулуп, обратился к королю:

— Эй, чудак! Ты чего здесь забыл? Не мешай драться, иди с остальными гляди, как я этому бедолаге нос ломать буду… Ха-ха!

Златогривый обернулся и с упрёком, ненавистью прошипел:

— Пасть захлопни.

Мужик этого не стерпел и бросился на него с кулаками, вопя чего сказал?!

Чтобы уложить упившегося в хлам солдата, Златогривому потребовался всего один удар. Толпа примолкла. Затем свалился — уже сам по себе — и второй боец на ринге. Король заговорил:

— Пьяные свиньи! Вы не видите даже того, что перед вами стоит ваш король! Чего вы устроили? Мордобой? Прямо на пороге вторжения недруга, желающего спалить дотла ваши дома, изнасиловать ваших женщин, а вас самих поработить? И это тот самый батальон генерала Ригера Стоуна? Которого я велел признать посмертно Героем Родины, вопреки запрету постулатам Всебожества? — До этих слов солдаты не воспринимали всерьёз ни слова из уст короля, не веря и тому, что перед ними и впрямь может стоять само Его Величество. Но после они переменились. Их недоверчивые, критические мины превратились в стесняющиеся, конфузные. — Я, видать, ошибался, когда счёл этот сброд гордыми защитниками отечества. Это не опора страны, это её позор. Неужели настолько дешёвая для вас ваша мать, что вы готовы бросить её? Чего рты прикрыли? Я вас спрашиваю! Чего вы стоите, если бросаете свой дом на произвол захватчиков?

— А чего нам этот дом? Мы и под флагом Игъвара жить можем! Может, хоть тогда бедствовать перестанем! — крикнул кто-то из толпы, после чего последовала цепь из поддерживающих возгласов.

— Идиоты! — бросил неожиданно король. — Да как только лорд Дезевон заполучит эти земли, вас вместе с вашими друзьями и семьями тут же отправят в шахты, карьеры, в лесорубы, в проститутки и говночисты! Никто не будет заботиться о вас, а если даже и будет, то не стыдно ли вам станет глядеть в зеркало? На себя смотреть как вы станете? когда вы продали себя и свою свободу за надежду на лучшую жизнь, когда сами не готовы были и палец о палец ударить ради этой самой лучшей жизни! Вы все лишь кучка алкашей, колотящих друг другу рыла потехи ради! Да, дом сгорит, можно и новый отстроить, но поймите вы наконец: дом… Родина — это не место, и не место виной вашим бедам и неудачам. Дом и Родина — это вы сами… ваша семья, родные, близкие, товарищи. И то, каким будет ваш дом и какой будет там жизнь зависит ни от названия, ни от положения, ни от короля, а от вас самих. Да, и я грешен. Я делал недостаточно ради блага страны, но сейчас я буду лучше. Никогда не поздно становиться лучше! И я обещаю вам, все те, кто будут сражаться рядом со мной — а я не собираюсь отсиживаться во дворце — увидят рассвет новой страны! Увидят триумф! Может, не сразу, может, разольются сперва моря крови, но мы выиграем! Потому что нет ничего и никого страшнее человека, защищающего свой дом и свою мать!