III.

— Зел, мне сообщили, что они уже в городе, — поведал королю Эйдэнс.

— Да. Обеспечь им доступ во дворец. Ольгерда и Джеймса проводи до их покоев. Не для их ушей будет разговор, — сказал Зельман Златогривый.

Помнишь, как я впервые вернулся домой с боевым ранением? Не знаю, почему я решил вспомнить именно это. Но тот день я уж точно забыть не смогу вовек. Ты была голой. Накинулась на меня, как я зашёл за порог. Всё шло своим чередом, пока ты не нащупала рукой свежий шрам на спине. Он был не столь заметным и уж тем более не был серьёзным. Но тебя не проведёшь. Ты аж вскрикнула. Я и не знал, что ты так перепугаешься. Ты подняла на уши всех знакомых лекарей и врачей из округи… Мне было приятно, но и немного неловко. Я думал, что шрам, полученный в бою, — есть повод для гордости. Но для тебя это был, скорее, очередной повод для волнений. С каждым разом ты больше и больше боялась отпускать меня на службу. Хоть и возвращался я довольно быстро. Тебе было тяжело, я знаю… Но я у тебя большой болван! Я делал вид, что мне это безразлично… Я идиот, дурак, каюсь. Я жалею, что не ценил это. Но не думай, что мне было всё равно на тебя. В глубине души я всегда дорожил каждым твоим касанием, каждым твоим словом, но боялся это показать. Да, я часто тебе это говорю, но… но я должен. Мне так легче. Пусть даже ты и не получишь эти письма. Я хотя бы знаю, что ты где-то там. Жива и, надеюсь, счастлива. Это — самое важное в жизни. Я люблю тебя. Ты — моё всё. До сих пор. Ты так далека, как за бесчисленными волнами морей. Но и любима, сравни океанскому разливу.