Несчастный дурень – спора нет:

Ума ему не дало небо,

К тому ж с рождения был он слеп.

Тут, к удивлению Анастасии, Эливерт, что плёлся рядом с телегой, почти не подгоняя уставшего от жары Ворона, начал негромко подпевать Ильхору. Вид у него был скучающий, понурый – со стороны казалось, что это вовсе и не он, а кто-то другой, невидимый, поёт.

Глаза синей небесной выси,

Румянец нежный на щеках,

И звонкий смех, как колокольчик,

Звучал в коралловых устах.

Но за красою ненаглядной,

За златом локонов льняных