– Пять лет, – говорит Торбен.

Я подношу руку к его лицу и провожу пальцами по его заросшему бородой подбородку. Затем мягко произношу:

– Я никогда не поступлю с тобой, как она. Надеюсь, ты это знаешь.

Торбен открывает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. В выражении его лица присутствует что-то болезненное.

– Астрид, я не знаю, чем закончится наша история.

Я замираю, разочарование пронзает мою грудь.

– Я люблю тебя, – спешит добавить он, прежде чем уже медленнее продолжить: – Я люблю тебя, Астрид Сноу. Не пойми меня неправильно. Я просто хотел сказать… прежде чем мы сделаем это, прежде чем станем чем-то большим друг для друга, нам стоит взглянуть правде в глаза. Мне все еще необходимо выполнить условия сделки. Когда мы докажем твою невиновность, королева, возможно, отменит ее. А может, и нет. Если все же она смилостивится, я все равно…

Я хмурюсь, собирая воедино то, чего ему не хватает сил произнести. Именно тогда я понимаю, что единственный способ выполнить условия сделки – отвести меня к мачехе. Если Трис освободит Торбена от сделки, по доброй воле или по приказу Совета Альфы, он все равно останется Охотником за головами. Я помню, как он рассказывал о своей жизни. О том, что у него нет дома. Что ему запрещено устанавливать социальные и эмоциональные связи. Он также сказал, что никогда не подвергнет свою любимую опасностям, что напрямую связаны с его работой.

И еще кое-что, о чем мне невыносимо думать: если Трис откажется расторгнуть сделку, если мы не найдем доказательств моей невиновности или не раскроем имя настоящего убийцы…

Торбен умрет.

Но нет.

Подобного не случится. Я предстану перед королевой, если придется. Моя грудь сжимается от столь ужасающей мысли, но если, чтобы спасти жизнь Торбена, мне придется встретиться с яростным гневом мачехи, я сделаю это.

Теперь я понимаю, почему он отверг меня сегодня утром. Почему выбрал именно эти слова перед тем, как признаться в своих чувствах.

Я не уверен, смогу ли прожить свою жизнь, неважно, короткой она будет или нет, без тебя.

В данный момент я чувствую то же самое, но готова выразить это более конкретно.

– Не имеет значения, как долго продлится наша жизнь, – начинаю я. – Я хочу того, что между нами. Здесь и сейчас. Если это последнее, что мне предстоит испытать…

Он заглушает мои слова поцелуем.

– Не говори так, – умудряется вставить Торбен между поцелуями. – Если хочешь, чтобы мы стали ближе друг к другу, так долго, как только возможно, давай не будем думать о будущем.