— Я бы так не сказал. — Оставив пустую рюмку на столик, Гадар шагнул к магистру. — Хотя по сравнению с раной в вашем сердце… Мне очень жаль, но я обязан был участвовать в ее уничтожении.
— Понимаю.
Взгляд Раяна на мгновение заволокла дымка.
— Но теперь мы на одной стороне?
— Безусловно!
Магистр первым протянул руку для рукопожатия.
Застывшие в напряжении гости с облегчением выдохнули и возобновили прерванную беседу — старые враги помирились. Вскоре Дария и вовсе позвала всех к столу:
— Кухарка утверждает, что жаркое сегодня получилось изумительное!
Однако полакомиться им никто не успел.
Только все расселись, как свет внезапно погас, стекла задрожали. Не выдержав сильного напора ветра, невесть откуда налетевшего вместе с зимней пургой, одно из них разбилось. Вихрь снежинок закружился в столовой, обжигая ледяными поцелуями.
— Свет! Зажгите же свет! — слышалось со всех сторон.
Сразу несколько стихийников озарили комнату лепестками огня.
Собравшиеся дружно ахнули — посреди стола, словно главное украшение праздничного ужина, застыла укутанная с ног до головы женщина.
— Эй, кто вы? Назовитесь! — потребовал Йен.
Незнакомка не спешила отвечать. Развернувшись лицом к Гадару, она медленно скинула шелковый платок. Он соскользнул прямо в соусник, но никому не было до этого никакого дела.
Глаза Ульбрихта расширились до предела, того и гляди выскочат из орбит.
— Что, узнал меня, мерзавец? — криво усмехнулась женщина.
Водопад светлых волос рассыпался по плечам, практически сливаясь с мертвенной кожей. Единственное темное пятно — губы, половинки спелой вишни. И глаза. Раскосые, как у дикого зверя, они пылали злобой. Довершало образ длинное, напоминавшее подвенечное платье.
Ответом на эффектное театральное появление Альмы стал шквал заклинаний. Над обеденным столом закружились спирали смерча, полыхнули огненные шары и вихри, даже оскалился сотканный из сотен игл череп. Увы, они не причинили Альме вреда, отскакивали от сотворенного ей щита, напоминавшего гигантский мыльный пузырь.
— Ах, мои обои! Мои вазы! — причитала Дария.