– Он мой муж, не забыла?!

Я не узнавала собственный голос, искаженный от злости. Звенящий и хриплый.

– Ты все равно слишком холодна с ним! – пошла в наступление Айли. – А я хочу…

Воздух комом встал в горле – не вздохнуть, не выдохнуть. Что за вздор! Если она не замолчит, я… наверное, я ее просто убью.

– Мне он нравится. Он такой красивый, сильный, мужественный. Мы ведь пустили вас переждать Темную ночь!

– Пошла вон, – рукоять кинжала впилась в ладонь. – Выметайся!

– Если ты ревнуешь, то мы можем возлечь втроем! Такое нередко бывает…

– Замолчи! – рявкнула я, но голос сорвался на визг и взлетел к потолку.

– Разделим его на двоих, тебе понравится, вот увидишь, – продолжала настаивать эта ненормальная, и от мерзости этих слов меня передернуло, накатил приступ тошноты.

Все будто помешались. Только об одном и думают, как будто других дел нет. Животные, просто похотливые животные. Неприятно сознавать, но я от них мало чем отличаюсь. Особенно после сегодняшнего.

– Данна… пожалуйста… Таким мужчинам мало одной женщины, очень скоро ты это поймешь…

Я плохо запомнила, что было дальше. Наверное, схватила ее за холку и выкинула с порога на мороз.

– Не смей даже думать о нем, и подружкам своим передай то же самое! А если увижу шляющимися рядом с этим домом, утоплю в проруби!

Какое-то время Айли еще скреблась в дверь и тихо поскуливала, а потом все стихло.

Внутри было пусто и гадко, будто там натоптали грязными ботинками. Я кричала на нее, как больная. Вела себя низко и недостойно. Куда только делось холодное презрение, которым следовало окатить Айли?

Возлечь втроем? Разделить на двоих? Что за глупости!

Я пыталась отдышаться, но сердце бешено стучало в груди – и от злости, и от какого-то непонятного чувства. Грязь, которую мне пришлось выслушать, никак не желала покидать голову.

– Чем ты их так привлекаешь?

В глубине души я знала ответ на этот вопрос. Все дело в его дикой, непривычной красоте, уверенности и силе, которыми дышало каждое движение этого мужчины. Ложью будет сказать, что меня они совсем не влекут.

Проклятый южанин, всю душу вывернул. Мысль о том, чтобы представить его с другой, отдавалась болью во всем теле, даже дышать было тяжело. Словно кто-то давит на грудь железным сапогом.