Всё же он привязался.

И в бешенстве Белый Ворон занёс нож.

– А-а-а! – взревели бешено, и по голове ударило чем-то тяжёлым.

Белый покачнулся, упал, закрываясь руками. И тут же перекатился, а его ударили снова.

Над ним, вскинув гусли, стоял Вадзим. Распахнув рот, чёрный, лохматый, как бес, он вдруг показался чудовищно огромным. И снова он опустил на Ворона гусли со всей силой. Белый кинулся в сторону. Удар пришёлся по спине. Он упал. А его ударили опять, по затылку.

И матушка разразилась диким хохотом.

Белый зарычал, прополз на руках и увидел, как в серой ночи мелькнула Велга Буривой. Она неслась со всех ног, и за ней следом бежал щенок.

– Стой! – Белый вскочил, вскинул руку, а его ударили снова, и слышно стало, как поломались гусли и завыли струны.

Вадзим грохнулся рядом на землю и заплакал, как ребёнок.

– Белый… Белый… прости. Она же… нельзя так…

Грудь тяжело вздымалась, и Белый впивался пальцами в землю. Голова кружилась, трещала, и казалось, что ему нацепили гусли на голову и били по ним топором, и дерево всё трещало, трещало.

– Ты… – прохрипел он. – Ты…

– Она же девчонка, Белый. Невинная, – ревел Вадзим. – За что её?

– А за что ты, сука, деньги взял? Это наша работа…

Он попытался подняться и упал.

Небо кружилось, пестрея багрово-чёрными маками, и искры от костра перемешались с диким хохотом матушки. А она не унималась, и голос её разбился на два, четыре, дюжину. Войчех зажал уши руками. Но этого было не остановить.

– Вставай, Белый Ворон, – настиг его из клокочущей пустоты голос матушки.

Неведомая сила потянула его и заставила подняться.

Матушка стояла, опираясь на посох. На сером бескровном лице горели яростью подслеповатые глаза.

– Ты упуфтил девку.