– Низ-зя, – недовольно повторила старушечка.

И тогда Велга разрыдалась. Она упала без сил, прижимая к себе Мишку онемевшими руками, и тот взволнованно принялся лизать ей подбородок.

Рядом со старушкой появилась молодая девчонка, кажется, даже младше Велги. Она тоже была вся в чёрном и волосы прятала под таким же огромным платом.

– Ты чего? – спросила она.

– На меня… я…

– Ох, горе луковое, – вскинула руки девчонка.

Ворота приоткрылись чуть шире, и монахини вышли наружу. Они встали по бокам от Велги, склонились ниже, разглядывая, точно зверюшку.

– Надо её пропустить, – сказала жалостливо девчонка.

– С псиной нельзя. От Аберу-Окиа тварь. Тёмная, бездушная…

– Ничего она… не… я в саду видела, – всхлипнула Велга, но, кажется, её никто не услышал, и она уткнулась в загривок Мишке, вытирая о него сопливый нос.

А он пыхтел немного устало, точно это он тащил её по полям и холмам.

– Так, может, в сторожку?

– Там Белозерские…

Велга вскинула голову, заслышав знакомое имя.

Безумная ожившая старуха сказала, что князь убил Воронов ради Велги. Он искал её.

– Белозерские? Матеуш здесь?..

– Какой ещё Матеуш? – вытянулось от удивления лицо старухи. – Там этот… Хотьжер.

Кажется, среди Белозерских никогда никого так не называли. Не княжеское имя.

– Князь Матеуш Белозерский, – повторила она робко. – Он здесь?

– Князь?! – хохотнула старушечка, и её суровое лицо совершенно преобразилось. – Что ты, девонька? Откуда здесь взяться князю? Он даже когда заезжает помолиться, так не сюда, а в соседний монастырь. А это люди его, Белозерские. Князь же тут, на Трёх Холмах вырос. Его матушка привезла лечиться на святую землю…