— И с другом не переусердствуйте. Ничего необратимого с ним не произошло. Содержали его в строгом соответствии с нормативами, законом установленными. Физически он здоров, что касается ран душевных… То здесь я не властен. Да и вы вряд ли поможете. Отдохнёт, в себе разберётся, а там видно будет. Шестиликая милостива.

Поликарп Андреевич ещё повздыхал, взял плату за вызов да и отбыл. Андрей Дмитриевич тоже засобирался, но покинуть гостеприимный дом приятеля не успел, на пороге возник Леонтий Афанасьевич, чуть утомлённый, но вполне благодушно настроенный.

— Все здесь? — весело поинтересовался он. — Никуда не выходили? Вот и чудненько! Значит, и глупостей не наделали. Но прохлаждаться хватит. Вы, молодой человек, — Ромадановский взмахом руки указал на Андрея, — с завтрашнего утра поступаете в моё полное распоряжение. Будете мне экскурс по округе устраивать. По тем местам, где злодей ваш отметился. Ну а ты… — Леонтий Афанасьевич посмотрел на Михаила, вздохнул, поморщился и, прихлопнув комара на щеке, продолжил: — Ты тоже погуляй где-нибудь… Соседей навести, что ли. О выполнении второго условия отчитайся, а то Анна Ивановна до сей поры не в курсе, что вчера произошло. А она и так вся в хлопотах, зачем ей лишние волнения по пустякам?

Михаил покосился на ладонь. После свидания с Турчилиным Знак вёл себя чрезвычайно тихо, даже очередной треугольник исчез без уже привычных жжения и свечения. Или в угаре вечернего выяснения отношений подобные мелочи прошли незаметно? До окончания спора сталось всего пять дней, да и то от пятого — несколько часов всего. Михаил потёр руку. К Кречетовым заехать не помешает. С утра прямо. Старшую сестру навестить, да и младшую успокоить, сказать, что Турчилин её в неудавшейся шалости не винит.

— Ну что ж, — продолжал меж тем Ромадановский, — Вячеслава привезли? Отдыхает? Пускай отдыхает. Тревожить не стану. Я с ним в Крыльске виделся. Пойдёмте, Андрей Дмитриевич, я вас до дому подвезу. Завтра нам с вами за работу раненько приниматься придётся.

Он небрежно качнул головой на прощание и вышел, уводя за собой растерянного заседателя.

Михаил стоял у порога, смотрел на захлопнувшуюся за гостями дверь и чувствовал, как в груди поднимается волна раздражения. Вчера выволочка за пари была, в неосмотрительности и едва ли не в покушении на мировое устройство обвинили, а сегодня пари — это пустяковые волнения, которые чрезвычайно занятой Анне Ивановне ни к чему. Андрея Дмитриевича в гущу событий, а его в сторонку? А кто сообщение в комитет писал? Заседатель?