Мать. Как она вообще умудрялась все эти годы ничего не видеть и не слышать? Ни с ним. Ни с отцом. Или видела? Петенька тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли и сводящие с ума голоса.

Последний раз! Он делает это в последний раз. Он закончит ритуал. Голоса умолкнут. Он соберёт отцовы документы, свои записи и скроется. Человеческая жертва подарит ему много недель тишины. За это время он непременно придумает, как можно разорвать этот круг! Он сможет!

Петенька вскинул нож. Старая лампа мигнула. Тень дрогнула.

— Князь руками поводил. Всё как засияет! А потом — бах! И одни кости! — вспомнился возбуждённый голос Николеньки.

Петенька опустил нож.

Он проведёт ритуал. Голоса стихнут. Он убежит. Князь найдёт Лизу. Поводит руками, и… бах! Всё окажется зря. Выходит, нужно спрятать тело. Спрятать так, чтобы никто не нашёл. Или взять с собой? Девчушка невелика. Ритуал остановит разложение… на время. А потом останутся одни кости, и наступит время для новой жертвы…

Ноги подломились. Петенька сел на пол и сжал виски руками. Отброшенный и позабытый нож валялся рядом, насмешливо поблёскивая лезвием.

Что он делает? Что он сейчас делает? Он действительно пытается убить ребёнка и высчитывает, сколько недель спокойствия ему принесёт эта жертва? Он? Чем он в этом случае отличается от Орьла?

Петенька закрыл глаза и завыл. Звук этот, протяжный, длинный, монотонный, хоть немного заглушал чужие крики, обещающие скорую гибель. Мысли мчались по кругу. Что делать? Очень хотелось жить. Но какова цена?

Где он ошибся? В самом начале он верно всё решил. Но что произошло потом? Он подумал, что может откупиться кровью. Чужой кровью. Малой кровью. Кошки. Мужчина. Женщина. Ребёнок? Да полно! Бывает ли кровь малой? Можно ли откупиться чужой?..

— …конечно, уникум, — воодушевлённо вещал князь. — Самоучка без дара не просто проводил ритуалы, а изменял их. Артефакты разрабатывал. Пельн, конечно, тоже много чего разработать смог, после того как дар утратил, но здесь ситуация принципиально иная. У парнишки дара никогда и не было. Всё равно как если бы от рождения слепой человек стал художником. Вполне приличным художником, прошу заметить.

Аннушка тряхнула головой и оглядела миловановскую гостиную. Все находившиеся в ней явно были под впечатлением от услышанного, но Аннушка чувствовала себя так, как будто увидела или, вернее, прочувствовала всё, о чём рассказывал Ромадановский.

— Что с ним будет? — спросил Михаил, и Аннушку затопила благодарность по отношению к соседу. Ей очень хотелось узнать, что будет с Орловым, но задать вслух этот вопрос она боялась. Несмотря на все учинённые Петенькой злодеяния, ненависти по отношению к нему она не испытывала.