Она замолкла и нахмурилась, заметив, что Лу не спешит браться за перо. Время шло. Девчонка бездействовала, отупело глядя на бланк, а на лице Вивис начало проступать подозрение. К счастью, Вальтер у своего стола погрузился в бумаги и не был свидетелем этой сцены. Перегнувшись через стол, Вивис свирепым шепотом процедила:

– Лу. Ты ведь… умеешь писать, не так ли?

– Я… Ну… Немного. Хартис научил.

– А до этого?

Она мотнула головой, готовая провалиться от стыда сквозь землю. Как же глупо на ее месте было явиться в орден и думать, будто она сможет принести здесь какую-то пользу! Да она одну ту книгу, что Вальтер недавно показывал, не успела бы дочитать до скончания своих дней…

– Сколько лет тебе было?

– Двенадцать.

Вивис откинулась в кресле и шумно выдохнула с такой силой, что документы на ее столе заколыхались.

– А читать?

– Умею. Я… читаю лучше, чем пишу. Но все равно медленно.

Шаотка отодвинула бланк, открыла дверцу какого-то прямоугольного эзеритового устройства и извлекла оттуда чистый лист.

– Пиши свое имя и фамилию.

Лу несмело взялась за перо, обмакнула в чернильницу и принялась царапать по бумаге. Она старалась выложиться на полную, и потому ее каллиграфические потуги растянулись на минуту. Результат оставлял желать лучшего – буквы вышли разной толщины и наклона, а по светло-кремовому листу расползлось несколько внушительных клякс. Вивис задумчиво побарабанила пальцами по столу, изучая эти письмена.

– Если честно, – вынесла она вердикт, – я ожидала худшего. Но, в целом, тут присутствует некий… кхм, потенциал, если можно так выразиться.

Она скомкала лист и уничтожила незримой силой в мусорном лотке, а потом повернула к себе бланк и продолжила:

– Но вот председатель Долорес, пожалуй, твоих стараний не оценит. Так что лучше заявку я заполню за тебя. – Она стала бегло чирикать по бумаге, бормоча: – Вот объясни мне – в вашем мире что, не обучают детей таким базовым вещам, как чтение и письмо?

Лу промолчала, скрывая глаза за челкой. Не могла же она ответить, что детей-то, конечно, обучают, но вот рабов – нет? Но женщина, кажется, поняла все и без слов.

– Не киснуть, – велела она, ероша девчонке волосы. – Станешь еще профессором у меня, ясно?

Вскоре Лу была представлена председателю Долорес – сухощавой пожилой шаотке в нарядной блузе и с витиеватой, как и у Вивис, прической, украшенной длинными шпильками с кисточками на концах. Она восседала за необъятным столом в приглушенном свете красных ламп. Одна ухоженная, украшенная браслетами рука строчила в документах, а другая рассеянно поглаживала растянувшуюся на столе рысь. Почтенным возрастом, лукавым прищуром и наигранной манерностью председатель напоминала шани Суори.