Он отодвинул Лу от двери, заглянул внутрь – барьер не воспрепятствовал ему в этом – и бросил куда-то вниз, в полумрак:

– Профессор Миэрис, вы там как, живы?

Через несколько секунд раздался стук каблуков по лестнице, и в проеме возникла Вивис с внушительной темной папкой подмышкой.

– Чего вы тут позабыли, судья Са-Бу? – недовольно бросила она. – Не говорите мне только, что людей в свой отдел переманиваете.

Вместо ответа ундин скорчил шутливую мину и пошел дальше в сторону кабинета председателя, что-то напевая. Вивис же направила Лу в другую сторону, походя поясняя:

– Отдел по изучению Оракула – самый непопулярный и малочисленный, вот они и пытаются всеми силами удержаться на плаву.

– Почему? – удивилась Лу, пытаясь поспеть за шаоткой по коридору. – Разве никому не хочется узнать, кто такой Оракул?

– Как говорится, хочется, да не можется. Оракул является людям уже две сотни лет, но за все это время никому не удалось вступить с ним хоть в какое-то взаимодействие. Впрочем, ты ведь сама была свидетелем его появления и, должно быть, чувствовала исходящие от него силы. Да, кстати – ни за что не позволяй отделу Са-Бу узнать, что ты видела Оракула вживую, иначе они тебя от любопытства на потрошка разберут.

Дверь в кабинет была приоткрыта, а сам он пустовал: Вальтер, похоже, куда-то вышел. Вивис кинула папку, плюхнулась в кресло и закинула ноги на стол, а потом указала куда-то в угол:

– Поройся-ка вон там. Кажется, где-то под стеллажом должно быть то, что тебе нужно. Да-да, коричневое…

Лу покорно выудила на свет большой, пыльный и почти пустой ящик.

– Отлично. Думаю, проще всего будет, если ты сначала просто скидаешь туда все, что касается утерянного пророчества, а потом уже займешься систематизацией…

Девчонка вытащила свою находку в центр комнаты и осмотрела. К стенке ящика крепились две таблички. Одна, в самом углу, гласила: «Прор. № 638 от 13/вдл/1187 ЭГ» с небольшой припиской ниже – «(утерянное)». Вторая – по центру, крупная, – пустовала. Указав на нее, Лу спросила:

– Здесь должен быть написан текст пророчества?

– Угадала.

– А это что значит? – ткнула она в группу цифр и букв на верхней табличке, предчувствуя, что вопрос очень глупый.

– Дата, когда Оракул его изрек. Тринадцатое число месяца Водолея 1187 года Эры Гармонии.

Осмотрев скудное содержимое ящика, первым делом Лу наткнулась на два портрета, прикрепленных к пачке испещренных текстом бумаг. На левом была изображена неопределенного возраста шаотка, источавшая царственное благородство – ровно настолько, насколько позволяло ее большеглазое, скуластое и слегка простоватое лицо, обрамленное густыми кудрями. С правого на Лу смотрел красивый шаот, с некоторым превосходством улыбаясь одними краешками губ. Взгляд темных глаз был цепким и гипнотическим.