Лу резко распахнула глаза.

За окном багровели полосы заката. Лампы не горели, и комнату освещал лишь рассеянный свет уходящего дня. Девчонка машинально потянулась к запястью, но браслета там не оказалось, что лишь усугубило и без того паршивое чувство беспомощности.

Насколько удавалось разглядеть, все горизонтальные поверхности в спальне были заставлены вазами с цветами, какими-то игрушками и безделушками. Скидывая на пол пестрые открытки и сухие веночки, Лу смогла нашарить на прикроватной тумбе кувшин с водой, приникла к сосуду губами и жадно осушила. Утерла рот, глубоко вздохнула и вновь откинулась на подушки, насквозь мокрые от пота.

Или слез?

Рокана… Так ее звали. Ей было немногим больше, чем девчонке сейчас, когда она родила дитя – дочь, которую нарекла Луро. Должно быть, работорговцы сочли это имя слишком длинным для невольницы и сократили до первого слога. Теперь Лу вспомнила все – даже то, что, казалось, не должна была помнить. События далекого прошлого тяжким грузом легли на ее плечи.

Она утерла глаза, вынуждая себя вернуться в реальность. Прошлое не изменить, а здесь, в настоящем, ей было за что бороться.

Но черт – она так надеялась после доклада, после всех изматывающих событий просто поехать с Хартисом домой, побыть с ним наедине, хотя бы чуть-чуть. Однако все планы пошли псу… нет, шакалу под хвост. Проклятый фэнри! Интересно, успели ли расшифровщики его остановить? И сколько времени прошло? Если за окном закат… неужто целые сутки? Неужто Хартис уже уехал обратно на войну?

– Неесэ, тупая псина! Чтоб тебе от блох спасу не было! – хрипло зашипела Лу, намереваясь в сердцах швырнуть кувшином в стену, но в последний момент сдержалась.

Она сползла на край кровати и неуверенно встала. Ноги слушались плохо. Одежка была совсем не той, в которой она присутствовала на докладе, сменившись незнакомой пижамой. Лу лишь понадеялась, что переодевал ее господин, а не кто-то из домашних. Но кому, черт подери, понадобилось снимать с нее браслет?

Кое-как отыскав в сумраке халат, она покинула комнату и очутилась в холле второго этажа, который с трудом узнала. Многие предметы обстановки исчезли, сменились или были передвинуты. Стены и потолок украшали радужные фонарики и ленты. Снизу доносились звуки разговоров, бренчание струн и смех – кажется, там была в самом разгаре вечеринка. Лу двинулась к лестнице, но увидела за столиком темнокожую девочку с рубиновыми волосами, которая увлеченно что-то рисовала.

– Пливет, – повернула она к Лу украшенную бантиками головку. – Ты плоснулась?