Зудящее внутри чувство крепло, обретало форму, становясь безудержным, разрушительным. Имя ему было – гнев. Лу злилась от того, что ничего не понимала. Злилась, что ничего не способна сделать. Даже когда в бытность невольницей проваливала попытки побега, она злилась не так сильно, как сейчас. Злость давала ей силы, но Лу некуда было приложить их, некуда выплеснуть, и они сжигали ее, глодали изнутри, сводили с ума.

Возможно, главная причина, по которой она терпела дурацкие обряды Аннелизы, заключалась в том, что она отчаянно хотела сбросить со своих плеч этот груз и во всем разобраться.

И одновременно… не хотела.

– Все ответы уже сокрыты внутри тебя, в недрах твоего разума. И лишь страх мешает тебе их получить, – прозорливая аркана догадывалась о ее терзаниях, что заставляло Лу злиться еще сильнее.

Со дня своего пробуждения девчонке пришлось привыкать к сосуществованию с новыми обитателями особняка. «Хорошо, что родня Вив живет на юге», – со смущенным видом обмолвился как-то Руфус, и Лу прекрасно поняла, что он имеет в виду. Ей дважды доводилось встречаться с родственниками Вивис – один раз с ее двоюродным братом, бывавшим в столице по работе, и другой раз с ее матерью, приехавшей погостить на выходные. Оба этих раза были сущим безумием, потому что громогласность, эмоциональность и тяга к выпивке, как оказалось, были свойственны всем Миэрисам. Девчонка не решалась вообразить, что было бы, соберись они все под одной крышей.

В противовес им господа Лэнглис и их потомки со своими избранниками были, под стать Руфусу, куда более спокойны и сдержанны. В Юзе они оставили большую усадьбу, где жили всей семьей, и целую ферму, на которой трудились вместе. Лу, которая тоже некогда покинула свой дом и отправилась в иной мир, могла представить, как тяжело им было покидать родовое гнездо, осознавая, что вернуться в него они уже не смогут. Бабушка Лэнглис с трудом сдерживала слезы, вспоминая о брошенных животных на ферме, о совсем маленьких крольчатах и молоденьких савринах. Во время эвакуации ей удалось тайком забрать с собой только любимого дымчатого кота, потому как любых зверей, за исключением необходимых ездовых животных, запрещалось проводить через перегруженные трансмосты.

И все же выпавшие на их долю испытания Лэнглисы встречали с поразительной стойкостью. Будучи умелыми земледельцами, они разбили мини-ферму прямо на прилегающем к особняку участке. Теперь каждый свободный клочок земли на обширном заднем дворе содержал грядки и многоуровневые конструкции с различными плодоносящими культурами. Обильного урожая, получаемого ежедневно с помощью эфира и труда фермеров, хватало не только для пропитания большой семьи, но и на продажу. В свободное время Лэнглисы занимались всевозможными делами по дому, а молодые племянники Руфуса помогали, как прежде Лу в Партфоре, разным благотворительным организациям. Было видно, с каким отчаянным рвением эти люди крутятся юлой, нагружая себя работой сверх всякой меры, лишь бы не возвращаться мыслями к покинутому дому в разоренных химерами землях Юза.