Становясь свидетельницей того, как родственники Руфуса отважно борются с невзгодами, Лу должна была чувствовать воодушевление, но почему-то ей становилось только хуже. Она старалась поладить с ними – видит Гармония, с их покладистостью и дружелюбием с ними поладил бы кто угодно; она усердно трудилась на ферме, хотя и чувствовала, что без истока пользы от нее, как на кухне от Даффи, вся помощь которой заключалась в том, чтобы испачкаться в муке. Однако, невзирая на теплоту и отзывчивость со стороны Лэнглисов, Лу чувствовала себя бесконечно чужой для этой семьи. И злилась: на них – за неутомимую опеку, на себя – за неблагодарность и отстраненность, с которой держалась с теми, кто был к ней так добр.

А больше всего она злилась из-за Вивис. Теперь, когда Лу лишилась возможности покинуть участок, основным источником информации о внешнем мире для нее стала шаотка. И хотя та делилась новостями о текущей ситуации и делах ордена вполне охотно, стоило девчонке начать расспрашивать, над чем конкретно они с Вальтером сейчас работают – и Вивис тут же замыкалась, уходя от ответа.

– Есть у нас один проект, на который мы возлагаем большие надежды. Но я пока что не могу об этом рассказать.

Зампредседателя говорил примерно то же, когда приезжал в особняк навестить Лу. Отводя глаза, бормотал что-то о «секретном эксперименте». Все указывало на то, что они с Вивис безвозвратно исключили девчонку из своей команды. Чего удивляться, сердилась Лу – ведь она на три месяца выпала из жизни, да и теперь, не имея возможности посещать орден, была для расшифровщиков совершенно бесполезна.

Она слышала, что все больше городов и поселений оказывалось разорено, люди продолжали гибнуть, тогда как число химер выросло до беспрецедентных масштабов.

Она слышала, что Имперской исследовательской академии, где работала Вивис, совместно с аркской Галереей Знаний удалось разработать оборудование, которое подтвердило наличие некого шарообразного трансмоста возле горы Рока, однако способ подобраться к нему так и не был найден.

Она слышала, что появлялись новые методы и средства, которые помогали сдерживать натиск химер, но исследовательский прогресс был несопоставимо медленнее роста всеобщей угрозы.

Она слышала, что весь мир пытается отыскать ангелов тысячей разных способов, но поиски не приносят плодов, а Оракул – самый верный кандидат в ангелы – не появлялся со времен пророчества в лагере Феникса, хотя с момента его последнего явления прошло уже полгода и это было в два раза дольше обычного.

…Наверное, снаружи Лу выглядела спокойной. Тихая, мрачная, она покорно терпела шаманства Аннелизы, молча выполняла работу по дому, помогала на ферме и нянчилась с Даффи, но никогда не улыбалась. Домочадцы списывали все на проблемы со здоровьем, приступы агонии и участившиеся ночные кошмары; никто не догадывался о безудержной ярости, что копилась внутри нее, делая ее похожей на бочку взрывоопасной селитры – достаточно было одной крохотной искры, чтобы случилось непоправимое.