– Там дядя плиехал?

– Да. Но он не может остаться надолго. Ему нужно поговорить со своими мамой и папой, хорошо? – Лу подхватила девочку на руки. – Пойдем, я уложу тебя в постель.

– Лассказес сказку?

– Тогда мы помешаем твоим родителям спать.

– Они не спят. Я слысала. Они говолили.

– Я всех разбудила, да?

– Ты кличала, – насупилась Даффи и обвила руками ее шею.

– Прости.

– Тебе больно?

– Уже нет. Тебе нужно спать. Пойдем.

Стараясь не производить шума, она открыла дверь одной из спален, крадучись отнесла девочку в ее кроватку, отгороженную от остальной комнаты бумажной ширмой со звездочками. Родители Даффи лежали тихо – если они и бодрствовали, то виду не подали, за что Лу была чрезвычайно им благодарна.

– Лассказес сказку завтла? – прошептала Даффи, поудобнее устраивая своего тряпичного зайчика на подушке.

– Хорошо.

– О чем она будет?

– О девочке, которая портила все, к чему притрагивалась. – Лу подоткнула одеяло, погладила Даффи по волосам. – А теперь спи.

Она так же тихо вышла, плотно прикрыла дверь и увидела Хартиса, поднимавшегося по лестнице. Встретившись с Лу взглядом, мужчина застыл. Он успел переоблачиться в обычную одежду, и, кажется, вместе с доспехами избавился и от лихорадочного возбуждения, в котором пребывал по приезде. Теперь он выглядел уставшим, опустошенным, потерянным. Сердце Лу болезненно сжалось.

– Ты поговорил с родителями? – глухо спросила она.

– Да. Я хотел вызвать тебе целителя, но мама сказала, это бесполезно.

– Так и есть. – Лу поежилась, плотнее запахнула рубаху, ей вдруг стало зябко. – Руфус, должно быть, совсем разбит из-за того, что с тобой случилось…

– Он справится. А… ты? Как себя чувствуешь?