— Не хочешь прежней дружбы, не надо. Но раз уж так случилось, и ты мне попалась, могла бы… подарить небольшое облегчение… — и он опять с тем же бесстыдством, как и свойственно возбуждённым самцам, решил подтолкнуть меня к активному поведению. Как будто я «особая дева»! И тут же, белым днём, не пойми где, в каких-то лесных дебрях, среди мошкары, какого-то растительного мусора и паутины, безропотно приступлю как эти самые девушки к исполнению программы, вложенной то ли беспощадным работорговцем, то ли жизненным неблагополучием, а может, и личным порочным устроением…

— Каким же образом… — с запозданием я попыталась ускользнуть.

Он обхватил мои губы своими губами, но целовать не стал, произнеся то, что почти и не воспроизводимо на литературном языке, — Раздвинь свои ножки и впусти его в себя… дел-то на полчаса… да и то, если попросишь не торопиться… При желании милой заказчицы можно и более длительное удовольствие организовать…

— Полчаса? — повторила я, — Это что означает? — обозначение интервала времени он произнёс на языке, мне неведомом. — Что и куда впустить?

— Памяти, что ли, лишилась, надышавшись испарениями колдуна? То самое и туда, что под кружевами у тебя томится…

— Не уверена, что поместится, — пробормотала я, продолжая взаимно постыдную и… о ужас! Взаимно возбуждающую игру…

— Если ты играешь в дурочку, не обижайся на дурацкое поведение в ответ, — сказал он, явно потешаясь. — Прежде чем паниковать, повторно освой забытую практику, вдруг и понравится? Ведь нравилось же когда-то… — и добавил, вроде как укусил, потому что больно стало нестерпимо, — За эту приятную и необременительную работу я заплачу тебе столько, сколько ты получишь за пошив охапки таких вот юбок…

— Ни у единого человека в целом мире не хватит материального ресурса в денежном эквиваленте, чтобы присвоить такую женщину как я… хотя бы потому, что я не оцениваю себя в деньгах!

— Да ну! — он насмешливо отзеркалил моё выражение лица, но с заметным умилением, — Ах ты, ягодка моя, кто ж тебе их предлагал, кроме меня? Сообщи мне его имя, и уже завтра ты не увидишь его в этом «Лучшем городе континента».

— Куда ж он денется? Или ты тут всесильный?

— Был уговор с самого начала, что ты ни для кого тут неприкосновенна, — ответил он уже серьёзно.

— С кем же уговорился?

Он не ответил.

— Кажется, я тебе не принадлежу, чтобы ты решал, кого мне выбрать…

— Я так и сказал. Только твоё добровольное согласие и решает, с кем тебе быть, а кого отвергнуть. Но и тут, если ты пока что этого не поняла, как и повсюду, не всем важен свободный выбор самой женщины. Принуждение и насилие в разнообразных, в том числе и скрытых формах есть норма здешних установок.