— Вокруг полное безветрие, — отозвалась Эля. — И тихо-то как! Э-эу-у-у! Руд, я иду-у! — заорала она вдруг. Если и не вся округа, то «Мечта» уж точно всполошилась от её вопля. — Подожди — и! Я иду-у-у! Э-эу-у-у!

— Ты чего творишь?! — я пихнула её. Эля мягко осела в гущу цветников не потому, что я могла похвастаться мужской силой, а она еле держалась на ногах после прогулки с Инаром Цульфом и с Латой в нагрузку. Или же Эля являлась в глазах Латы нагрузкой для совместного посещения дорогого дома яств после бюрократических истязаний в столице. Вышестоящие бюрократы никогда не щадят своих нижестоящих коллег.

То, что началось как любовный фарс, так же издевательски и закончилось! Но тут уж постарались скрытые закулисные силы самой жизни, — Зачем он мне?

— Как зачем? Кто же довезёт тебя до самой постели? — она ещё и шутила. — Ты где с ним столкнулась? — Эля выбралась из цветника, ничуть не обидевшись. Ей и по зависимости положения того не полагалось. Она упала как в подушку. Цветы едва взошли и напоминали взбитый пух и шёлк по ощущению.

— Случайно вышло, — ответила я, злясь, что Эля вынуждает меня лгать. — Подвёз, когда увидел, что у моего водителя Вильта машина заглохла сразу же у стены. Не тащиться же мне пешком по лесному шоссе до дома? Общественный транспорт уже не ходит, а починка могла занять немалое время.

— Да? — не отставала Эля, проявив вдруг свойства дознавателя. — Что-то я не заметила у въезда в город твоего Вильта…

Кряхтя, она пыталась отряхнуть свой зад от комьев почвы и раздавленных стеблей, но утратила равновесие и опять со смехом свалилась туда же, — Так бы и уснула здесь, до того тут мягко и душисто! У стены вообще не стояло ни одной машины…

— Значит, сумел справиться с поломкой и без помощи, — отвечала я невозмутимо, но внутри вся клокотала на помощницу, придурковатую лишь по виду. — За повреждение цветника назначаю тебе штраф! И чтобы с утра отправилась в оранжереи, а после занялась посадками новой цветочной рассады.

— Ты почему на свой показ ездила, не предупредив меня? — не отставала Эля. Вылезая из клумбы, она не имела сил подняться. — Что за чудо-платье на тебе! — она продолжала стоять на коленях ко мне задом, нюхая цветы и пробуя на вкус их соцветия, — Ты когда же успела такой шедевр изготовить?

— Хватит тебе закусывать цветами! — прикрикнула я. — Ты не жвачное животное!

— Да давно уж… животное. Только не жвачное, а постельное. Веришь, как ни хороша постель Цульфа с его дорогим бельём, с какой бы радостью я извалялась в этих цветниках с каким-нибудь пригожим парнем!