Я легла поперёк постели, чтобы отдышаться и успокоиться. То, что это невроз, не вызывало и сомнения. Я была уверена, что он не приехал, а если и приезжал, то уже уехал. И сразу же успокоилась. Но сна уже не было. И оставаться в постели в чудесном платье, да ещё сожалеть всю ночь о том, что не вышла к условленному месту…

Я осторожно ступала на цыпочках, хотя туфли были мягкие, пугаясь надвигающейся ночи, тишины и невнятных теней вокруг. Останавливалась для нормализации дыхания, пытаясь придать себе вид безупречной статуи, лишённой эмоций. Как будто во мраке оно важно хоть кому. Бдительного охранника территории «Мечты» на месте не оказалось. Он сладко спал в том небольшом здании поблизости, где располагалась наша столовая, в своём закутке с женой-поварихой. Уверенный, что и все спят и контролировать его никто не будет. Отлично зная, что никаких бандитов в «Лучшем городе континента» нет. Надо было пройти через уголок леса, куда и уводила тропинка, прежде чем вынырнуть у самой дороги, освещённой фонарями. Возникло ощущение, как будто я вхожу не в привычный лесопарк, а в какие-то дремучие джунгли, полные зверья и ужаса.

Незваная массовка, внедрившаяся в зону игры. Или же реальности?

Машина стояла там, где он и сказал. Он приехал! И он не уехал. Я подкралась к машине. Фонари у дороги горели не ярко, но достаточно, чтобы я разглядела через открытые окна: он в машине. Только он спал! Спал, откинув голову на подголовник сидения. Спал крепко, спал по-настоящему. Спал сном праведника. Правильнее, сном труженика, которому не всегда удаётся, как следует, выспаться. Или как раз в данном случае он провёл накануне бессонную ночь, что было, — как узнала я много позже, — у них в подземном городе в порядке вещей. Я топталась возле машины, а он не просыпался. Я сумела разглядеть, что наряд его не просто выше похвал, а выше моего понимания. Белоснежная рубашка поразила меня, ибо никто вокруг одежду чисто белого цвета не носил.

Тогда я ещё не знала, что рубашка земная, родная ему, завезённая сюда им же и ни разу не используемая. Что белая рубашка это древний символ жениха или же праздничного мероприятия, а также и знак предельно серьёзного официоза, когда мужчине надлежит выглядеть безупречно. Что именно он думал, обряжаясь вот так, я узнала много позже. Он потом признался, что на своё, не совсем и первое, но очень значимое для него свидание с девушкой отправился именно в белой рубахе. Почему так? Чтобы даже зримо задать планку будущим отношениям, — как отношениям невозможно высокого, буквально космического уровня. А девушка? Так я спросила. В чём появилась она? И он сказал, что тоже в белом, воздушном сарафанчике она была. Так он произнёс: «в сарафанчике». И в белых босоножках. Как белый лебедь, кого она изображала в детстве. Что такое лебедь, сарафанчик и босоножки? спросила я. Лебедь — белая, реже чёрная, птица с очень длинной шеей, заводящая себе пару на все годы своей птичьей жизни, без смены, как считается. Сарафан — вид просторной одежды без рукавов. А босоножки это туфельки, состоящие из одних ремешков, причудливо переплетённых, когда пальчики и пятки на виду.