«Он такой же бесцветный, безвкусный, бесталанный, как и его жена. Но если она такова и внешне, то он по внутренним своим качествам такой же», — сделала я самоутешительный вывод.

Выход из тени, но не выход из непонятного тупика

Странным было то, что как только возник Антон, объявился и Рудольф. Как почуял моё возможное ускользание куда-то за пределы его зоны охоты. А скорее всего, так и было. Близко он ко мне не подходил, но периодически мелькал в поле моего зрения. Как бы контролировал свою добычу, кем точно меня и считал. Он вёл себя как тот самый клыкастый земной тигр, но сытый, изображающий поведенческое безразличие. Кем он насыщался? Такая мысль меня тревожила. К сожалению, о том я никогда не узнаю. Подобная сторона жизни безмерно сложна и важна лишь для женщин, а у мужчин отношение к собственному удовлетворению весьма простое.

Наконец я увидела его совсем близко у выезда за пределы стен города. Пока мой водитель отмечался на пропускном пункте, по общепринятому и установленному для всех алгоритму указания времени и цели своей поездки, я вышла из машины просто подышать. Тут-то он и возник, будто знал, что я там нахожусь. И тут не в самомнении моём дело. Возник глубинный всплеск интуиции, — он тут не по случайности, а умышленно остановился рядом! Ему отмечаться не требовалось, он пользовался особым режимом допуска, но зачем-то он вышел наружу из своей машины, маскируя своё внимание безразличием, как тот самый тигр, внутренне порыкивая на осмелевшую добычу. В нём даже на расстоянии ощущалось недоброе напряжение, направленное на меня. Мягкие мощные лапы уже не попытались меня приобнять, а улыбка была такой, что между зубов угадывалась угроза. Что я должна была сделать в такой ситуации? Броситься к нему и повиснуть на шее? Так он бы и тяпнул, в том смысле, что отпихнул бы или сказал какую-нибудь издевательскую чушь.

Он стоял и разговаривал с человеком, который приставал ко мне во время моих постыдных, — да, да, чего уж там! — прогулок возле комплекса зданий «Зеркального Лабиринта». С точки зрения всякого постороннего человека ничего особенного в тех прогулках и не было, там же многие прогуливались поздними вечерами, захватывая и ночное время. Человек этот тоже меня увидел, то и дело косил в мою сторону глазами, отвлекался и не всегда понимал, что именно говорит ему собеседник. Рудольф тоже замолкал и сумрачно следил за направлением его взгляда, поневоле натыкаясь на меня.

Наконец тот, имени которого я не знала, спросил у меня, — Кажется, я видел вас возле «Зеркального Лабиринта»?