— Какое ж доверие? Не видели сами, как она висла на худосочном дылде?

— Главное, чтоб жених доверчивый попался, — улыбнулась я.

— Доверчивый это только по ранней молодости и бывает. А если мужчина созрел во всех смыслах, плоды опыта вкусил и проглотил, не дождётся она никакого доверия.

— Всё-то вы знаете, Вильт, и про опыт, и про доверие, — вздохнула я. — Не знаете лишь, что любовь наделяет душу проницательностью. И ни от ума, ни от хитрости это не зависит. В любви обман невозможен. Ушла с другим, значит, не любит. А нет любви, так и жениху такому поделом.

— Как сказать… Любить по-настоящему и чтобы на всю жизнь любви хватило, редко кому удаётся, а детей рожать надо… потомство не одной любовью кормить приходится, а и совместным трудом, нажитым добром…

Мне стало скучно слушать его полуграмотные рассуждения, и я уснула.

Семейные тайны вместо приданого

И так сложилось, что у меня возникла целая вереница дорогостоящих заказчиц. Ко многим я ездила на дом, чтобы снять все мерки и обсудить тонкости отделки, для которой порой использовались драгоценные камни. У меня имелся в столице пожилой ювелир, знавший ещё мою бабушку. Ему можно было доверить столь сложную работу, чтобы украсить камень тончайшей проволокой, подобной кисее, за которую и возможно прикрепить драгоценность к изделию и также легко отделить его от ткани при желании. Текстиль изнашивается быстро, а камень переживает и своих владельцев. Это была отличная прибавка к основной работе, которую выполняли в основном мои сотрудницы, а я всего лишь дополняла то или иное изделие эксклюзивными деталями. За столь кропотливую работу мне платили порой такие деньги, что можно было приобретать немалое количество всевозможных драгоценностей и украшений. Но я никогда не являлась их фанатичной поклонницей или страстной собирательницей. Что-то осталось после мамы и бабушки, и мне хватало.

На следующее же утро я собралась ехать в столицу как раз и забрать камушки у мастера, а потом уточнить детали тонкой работы у самой заказчицы, которая обещала ждать меня в том салоне, где она и заказывала себе наряды. Как и происходит в такие моменты, когда проблески удачи разгоняют застойную хмурь жизни, он ждал меня. Или так показалось, что ждал, а не случайно там оказался. Сумасбродный Вильт-Нэт отбыл с уверением быстрого возврата, а я, еле дыша от подобного везения, не могла сделать и шага навстречу Рудольфу.

Он призывно махнул рукой, и я подошла совсем близко. Выглядел он заметно уставшим, под глазами тени, а лицо осунувшееся, и я забеспокоилась, не болен ли он опять?