— Даже из обрывочных сведений можно при наличии аналитических способностей и творческого воображения составить картину целого, — ответил он.

— Творческое воображение может далеко увезти от правды. К тому же, если это воображение светлое, оно не проникнет в тёмные глубины того или иного закрытого процесса… я не участница и не очевидец того, что тебя интересует, — но я не верила, что его интересуют какие-то бывшие или настоящие жрицы.

— Ласкира никогда не рассказывала, как удавалось жрицам хранить себя при подобном обожании и бешеном вожделении со стороны наблюдателей исполнения их культовых и, как я понимаю, подчёркнуто эротических действий?

Мне бы сказать: нет! И вздремнуть, привалившись к его удобному плечу. Но привитая той же Ласкирой честность оказалась превыше той лени и расслабляющего тепла, которыми он буквально окутывал меня, — Наблюдатели, а также участники ровным счётом ничего для них не значили, — я еле шевелила губами. Мне было настолько сонливо, насколько и хорошо. Сидеть с ним рядом без привычных уже встрясок оказалось отрадным занятием. Как хорошо было бы спать с ним как с мужем, вот что я подумала. — Их обучали экранироваться от окружающей реальности, если она им мешала. Это как у актёров, пожалуй, не совсем, но похоже… Экстаз, уход в иные измерения, открытые лишь для их взора и ощущений…

— Психотропные вещества?

— Нет! Там было особое искусство, особые практики, особый психологический, и не только, настрой.

— Они же были жрицами, пока молоды, а потом, при взрослении, им было можно? Любить…

— Нет. Они были обязаны всегда служить Матери-Воде, осваивать практику врачевания, лечить, учить других претенденток на роль жриц.

— А кто следил? Ну, если бы ей захотелось нестерпимо?

— Даже у обычных женщин не бывает этого «нестерпимо», как ты выразился. А уж у жриц и подавно.

— То есть, ты даже не понимаешь, что у женщин может быть желание близости не меньшей силы, чем у мужчин? — он заметно наглел, но и сама его развязность действовала на меня как-то странно. Меня тянуло прижаться к нему ещё плотнее, как он выразился, «нестерпимо», и чтобы запретить себе такое, я выставила свои ладони перед ним как щит.

— Жрицы не всегда были девственницами. Был же ещё главный жрец — служитель Чёрного подземного Владыки. Он был обязан хранить телесное целомудрие, как и жрица, но такова уж жизнь, что иной мог сделать жрицу своей тайной отрадой, впрочем, как и любую из женщин. И никто бы ничего не узнал, ведь всё было завязано на его личной духовности и ответственности перед Чёрным Владыкой. Жрец давал клятву непосредственно перед Владыкой планетарных недр, как считалось, когда его посвящал в таинства служения прежний и старый жрец перед своим уходом из жизни.