— В таком смысле, что помимо тебя, я других не знала, — выпалила я.

— А муж как же?

— Он же был ветшак, как ты его обозвал.

— Он являлся лишь фикцией мужа, хочешь сказать?

Я молчала.

— Ты помнила обо мне до той встречи на выставке?

Я молчала.

— А о наших прежних встречах ты помнишь?

Я молчала.

— А я, знаешь, когда вспоминал о тебе, никак не мог понять, принадлежала ли ты мне или же я попутал реальность со снами… тут такая странная планета, что сны кажутся жизнью, а жизнь порой неотличима от снов.

Понять его можно было двояко, или он почти всё забыл, или наши прошлые взаимоотношения не были для него настолько уж и значимы. Мне стало больно, как если бы меня ткнули остриём в чувствительное место. Меня охватил нервический озноб от затронутого им и очень больного при небрежном касании прошлого. — Мне некогда… — я сделала попытку выбраться наружу. Он не стал меня удерживать.

Через день уже, едва Вильт скрылся в здании пропускного пункта, машина Рудольфа затормозила рядом с машиной, где я и осталась.

— До чего же нам везёт на случайные встречи! — произнёс он с выражением лукавого кота, делающего вид, что не причастен к слежению за желанной добычей, а всего лишь мимо пробегал. Я вышла и стояла перед ним с обречённостью этой самой добычи. С тем лишь отличием, что мне хотелось быть пойманной.

— Проведём время в приятном общении, уж коли твоего водилы на месте нет?

Вместо ответа на заданный вопрос я нырнула в его машину. Если Вильт придёт быстро, увидит, где я, что в том особенного? Мы же всего лишь общаемся…

— Давно хотел тебя расспросить… о неких давних тайнах этой планеты… — он как бы давал мне понять, что никакого натиска, подобного прежним, не будет. — Соприкоснуться с таким информированным человеком как ты, и просто пройти мимо, выше моих сил…

— Каких тайн? Ты знаешь гораздо больше, чем я, — если он и был котом, то сытым и ленивым на сей раз. Он лишь развалился поудобнее, распространяя вокруг себя ауру спокойствия и почти домашнего уюта, чтобы добыча ему доверилась. Даже за ушком его почесать захотелось, погладить по голове и прилечь рядом, поскольку я не выспалась. Возникшее и прежнее доверие наполнило меня тихим умиротворением, почти счастьем.

— Так бы и поселилась здесь у тебя, — сказала я. — Можно я вздремну?

— Ещё чего! — отозвался он. — А кто же расскажет мне про жриц?

— Про жриц? Что же тебя интересует? Я ничего не знаю, кроме обрывочных и неполных рассказов Ласкиры, а она не особенно-то и любила затрагивать эту тему.