Голова упрямо не желала подчиняться неодолимой силе чувственного утопления, и она плавала над всем происходящим каким-то отстранённым наблюдателем, содрогаясь тому, для чего не существовало определений в рамках эстетики. Пройдёт немало времени, прежде чем я смогла научиться видеть высшую красоту там, где в данный момент видела лишь животное уродство…

Наверное, лишь чудо спасло сидение его машины от того, что оно не разломилось. Оно жалобно и угрожающе скрипело, грозя неминуемым обрушением, механически взывая к разуму тех, кто с таковым на время расстался. Мой небольшой вес оказался спасением для этой чудо — конструкции. Всё же, не ради таких вот чудо-экспериментов оно было задумано, а лишь ради комфортного и спокойного устроения задницы попутчика или попутчицы, кого и пожелал бы довезти хозяин машины при случае…

Я очнулась быстрее, чем он, поэтому он никак не мог сообразить, за что я его ругаю вместо ожидаемой нежности, признательности, ласкового женского мурлыканья, к чему уж точно был приучен. Он выглядел растерянным и обескураженным, — Что-то опять не так?

— Мне же необходимо выглядеть безупречной! Что подумают мои покупательницы и коллеги, когда я предстану перед ними мятой и оборванной?!

— Решат, что это твой новый стиль, экзотичный как всегда.

— Нельзя было хватку ослабить? Чего ты … — я заплакала, моя психика дала сбой от столь оглушительной нагрузки. Столько лет прожить в стерильной закрытости, неприкосновенности, и вовсе не потому, что имелось к тому глубинное расположение, а в силу неодолимых обстоятельств… Это же как голодающему запихать в себя немереное количество еды, как на иссушенное растение излить огромный резервуар воды… Но в случае любви все аналогии бессмысленны.

— Как зверь неистовый, перекрутил мне всё платье!

Только не в платье крылась причина. Я не могла ему сопротивляться, а очень хотелось так поступить, чтобы принудить его к другому стилю отношений. Чтобы любить в обстановке не только вполне понятного удобства, а и продуманной окружающей красоты, недоступности для случайных свидетелей. Чтобы после изысканных насыщенных любовных игр, ласкающих слов полностью раскрепоститься, без унизительного страха, что кто-то обнаружит, помешает. Чтобы очутиться внутри его злосчастной хрустальной пирамиды. Завладеть его душой и жизненным пространством.

Наверное, он тоже это понимал, но так уж получалось раз за разом, и никакое понимание не заставило его открыть для меня загадочную территорию своего места обитания. Он не хотел меня туда допустить! Вот и всё.