— А всё же, ты из породы мужчин, застревающих в своих привычках, даже если они уже никуда не годятся…

— Дедушка-психиатр привил тебе вкус к психоанализу? Негодное занятие, скажу тебе.

— Тогда и ты неудачное слово подобрал: «взаимная зацикленность». Разве не любовь…

— Если тебе хочется считать это любовью, пусть так и будет.

— Пусть так и будет, — повторила я удручённо.

— Договорились?

— О чём?

— О ночной прогулке. Ты же сама, помнится, предлагала мне прогуляться…

— Если тебе так хочется прогуляться по ночному лесопарку, кто ж тебе запрещает… — я еле шевелилась, стиснутая им, но моё решение, не согласное с тем, что навязывал он, было принято. Вернее, я включила уже свою игру, вовсе не собираясь выходить к нему ночью. Но очень уж хотелось подыграть ему, провести по его шкуре «свирепого тигра» своей ласкающей ладошкой, заставить лечь кверху брюхом, чтоб блаженно зажмурился, заурчал от изнеможения и…. щёлкнуть по зубам. Пусть томится у ограды, а вместо «сеанса насыщенного секса» пусть подышит ночной бодрящей свежестью. Это была разновидность мести за навязывание мне роли шлюхи. О том, что он может дать мне сдачи, я не думала, уверенная в своём всевластии над ним. По крайней мере, пока он распалён своим неутолённым желанием. Даже любя его, я оставалась девически приторможенной, так и не став полноценной женщиной. Потому и не разделяла его избыточных для меня желаний. Эля или Ифиса уж точно обозначили бы меня как ущербную в этом смысле.

— Твои семейные тайны — твоё драгоценное приданое… — замурлыкал тигр, став из «свирепого» бархатным и игрушечным.

Его рука проникла под ткань моего платья, где свободно блуждала, пытаясь подключить меня к своему напряжению…

— Я хочу, чтобы ты смеялась от счастья и уже никогда не плакала…

— Вчера ты застиг меня врасплох, а теперь, теперь… мне всё равно стыдно за свою распущенность.

— В чём ты видишь распущенность? В своём естественном устремлении испытывать наслаждение от секса?

— Да ведь в таком неподходящем месте… а я к тому же не твоя законная жена…

— Но ведь ты успела ознакомиться с тем, каковы тут нравы всех окружающих? Учись у них мимикрии. Мне тоже такое повальное лицемерие претит, я всегда за искренность. Не мы с тобой создатели здешних установок и вряд ли способны их ниспровергнуть. Да и зачем? Пусть живут, как им угодно. Никто не в силах запретить нам любить…

— Так ты любишь меня?

— Вопрос неправильный, поскольку ответ очевиден…

Тайны Вильта и прочая пресная суета моих будней

Появившийся Вильт, о самом существовании которого я забыла, вдруг остервенело застучал в закрытую дверцу машины и заорал каким-то диким голосом, — Госпожа Нэя! Я уже оформил выезд! Нам пора!