— Очень, очень интересно… — произнёс он и впился в мои губы, — Сегодня ночью выйдешь ко мне? За свою недоступную ограду…

— Зачем?

— Как зачем? Так хорошо начали, надо бы и продолжить… там же можно полностью раскрепоститься, — заверил он. Уж в лесных-то дебрях он точно обеспечит мне все изыски «насыщенного секса». А я, разумеется, с готовностью приму его желания и забуду о своих предрассудках, ничтожных в его мнении. Охваченный предвкушением повторения «райских» услад, уйдя в это как под воду, заметно оглохнув и ослепнув, он уже не чувствовал меня настолько тонко, как и было ему свойственно. Мне же вовсе не хотелось приключений в ночной лесной глуши. Только роскошно обставленный визит, — с ужином, приправленным тонко-ностальгической беседой о прошлом, с постепенным вхождением от нежных прикосновений в разгорячённую любовную игру… и только в его хрустальной пирамиде!

— Мне кажется, что на сегодня уже достаточно…

— Мне мало одного раза, — ответил он.

— Сегодня было два раза.

— Это же был один сеанс, но сдвоенный. Разве тебе не понравилось?

— Ты не всегда контролируешь свою силу…

— Ты не представляешь, в каком самоограничении я вынужден существовать. Вот и происходит обрушение небес на землю, как дашь себе волю…

— Это я-то не представляю? Да я девять лет так существовала, всю свою юность.

— Это был твой выбор. А мне такого выбора никто не давал. Мне задали нерушимые нормы, и я им следую…

— Ты удивительный болтун, — засмеялась я. — Ты говоришь непрестанно, а я прежде считала, что настоящий мужчина должен быть малоразговорчивым.

— Моя мать считала меня косноязычным и малоумным, в отца. И чтобы доказать ей обратное, я много читал и набил в себя столько слов, что они всё время просятся наружу, — он тоже засмеялся.

— Твоя мать была несправедливой к тебе, как и моя бабушка ко мне… Выходит, и ты, и я, мы не до любленные с детства. Будем любить друг друга, да?

— Если бы ты согласилась задвинуть свои пустяковые и прочие шёлковые тряпичные делишки, и пришла бы в лес, где никто и никогда нас не обнаружит, я любил бы тебя без устали до восхода светила…

— Ты всё же не юноша. Не уверена, что тебе такое под силу…

— Так неизрасходованный потенциал при мне тот же самый, что в юности был. Я же веду супер какой воздержанный образ жизни. Все свою силу сохранил для тебя, мой лягушонок, — и добавил, — моя волшебная фея… И заметь себе, нашу взаимную зацикленность друг на друге не одолели и годы разлуки.

— Ты и на Гелии также зациклился когда-то, забыл?

— Никогда так не было. Я и не чаял от неё избавиться. Но дочка же появилась…