Моя бабушка прожила свою жизнь вечной лицедейкой, — простой душевной женщиной-умелицей на все руки и гадающей лишь время от времени ради удовольствия. Или ради небольшого приработка, когда опустились на её плечи нелёгкие времена. Только я видела, да моя мама, — когда бабушка работала, возникало ощущение того, что у неё лишняя пара рук. Так быстро и виртуозно обычные люди работать не умели. А на самом-то деле душа её была глубока, чиста и темна, как колодец, где на дне сокрыты немыслимые тайные сокровища. И как часто, — да почти всегда! — молодые люди взирают с откровенным снисхождением, если деликатны, а так с брезгливостью в основном, на подобные обкрошившиеся от времени старые колодцы, не ведая, какие очищенные от всякого временного сора, вечно- юные и родниковые воды скрыты в их глубине. Но когда вся жизнь в целом искажена неправедностью, то стариков и за людей-то не считают. Сквозь них смотрят, как сквозь досадные тени, заплутавшие на дороге, ведущей к Надмирным селениям.

Жалела ли я об этом? О собственном невежестве? Нет. Не все тайны легки и отрадны, не все они способствуют сладким снам. Бабушка же отлично знала, что её тайны мне не понадобятся. Исключая чисто-практических и бытовых, а также тех внешних и декоративных завитушек на крышке прочно запертого ларчика, которыми я и буду развлекать Рудольфа время от времени. Ведь он мог любить только необыкновенных женщин.

Я долго таращилась на опустевшее лесное шоссе, удерживая в памяти его облик, его чёткий и необычный профиль в открытом окне, весь его обиженный вид, когда сверкающая его машина пронеслась мимо, и решая, правильно ли я поступила? Да, внушала я себе, страдая от мысли, что могла бы в данную минуту ехать с ним рядом, могла бы вечером ужинать с ним в «Ночной Лиане», могла бы начать совсем уже другую главу своей, скучно-затянувшейся в её однообразии, жизни в таком особом городе, единственном на целый континент. А ночью? Пришёл бы он демонстрировать своё устремлённое ко мне «сокровище», требуя его приласкать… Да конечно бы, пришёл, а я… отлично бы воспроизвела все его сладостные уроки. Уж если и бабушка, будучи дисциплинированной жрицей Матери Воды, не устояла перед дедушкой Ниадором, то куда мне-то было устоять перед тем, кого я любила и с кем стала женщиной…

Я роняла слезинки, украдкой подбирая их на своих, уже бледных, щеках. Вильт сочувственно поглядывал на меня, время от времени отвлекаясь от дороги.

— Да нет у этой Иви никакого жениха! — выдал он, наконец, — Кто-то всех ловко разыграл. Видели же сами, как она жмётся к другим парням. Какой ещё тут жених! Чего же и плакать? Жених, как мне показалось, уж точно будет вашим. А не захочет, то парней-то сколько в городе образованных. Я так понимаю, вы женщина очень разборчивая, с большим вкусом, хорошим образованием и добрым характером, а ради денег с кем попало в Храм Надмирного Света не войдёте…