— Пусть играют, — усмехался Рудольф. — Они же не умеют жить без своего повального распутства. А тут хотя бы всё под контролем. Можно сказать, как в детском саду…

Никакого «детского сада», в действительности, не существовало. За красивым фасадом запылали нешуточные страсти, возникли похождения семейных дядей и разборки их жён, набухали чьи-то личные драмы. Но землян это не касалось. У них был свой подземный и закрытый наземный мир, а также бескрайние горы, куда не было доступа никому из тут живущих местных людей.

Антон жил на поверхности, и Нэя его увидела. Высокий, крепкий и невероятно красивый парень, однажды он возник на одной из лесопарковых дорожек и поразил её своим полуобнаженным золотисто-загорелым телом, мерцающим игрой здоровых мускулов во время пробежки. Он абсолютно не походил на тех, кто жили вокруг. Да и в столице не встречала она подобных лёгких и совершенных бегунов. Сам бег его казался больше игрой, чем серьёзным физическим упражнением, поскольку он при своём движении успевал приветливо улыбаться встречающимся людям, а также проявлять интерес к окружающему. Ни искажающего напряжения от бега, ни хмурого или неприязненного выражения не наблюдалось никогда на его счастливом по виду лице. И при этом ни капли превосходства над другими или самовлюбленности в его добрых глазах тоже не замечалось.

Иногда останавливаясь, он с любопытством озирал окружающий пейзаж, трогал руками и рассматривал листья на деревьях или что-то искал в травах и, найдя это неизвестное, бережно убирал в маленькую коробочку, которую прятал назад в карманы коротких, до уровня колена, штанов. Часто Нэя видела, как он вдыхал аромат цветов, не срывая их, а нагибаясь к ним, как будто вслушивался в их безмолвное цветение. Казалось, и сама Ихэ-Ола поражена его появлением тут, поскольку её лучи окутывали его как-то особенно плотно, и он бежал как в светящемся облаке — она одаривала его особенным сиянием. Даже дорожка какое-то время сохраняла мягкое свечение, а потревоженный знойный воздух остаточную загадочно-мелодичную вибрацию уже после того, как он растворялся в переливчатой глубине растительности среди фиолетово-смуглых стволов.

Он бегал в парке по утрам, а она, спускаясь в это же время со своего холма, где и красовался «Дом Моды», окружённый экзотическим садом, специально приходила к беговым дорожкам, а обнаружив его там, не сводила с него глаз. Антон не считал её стоящей внимания, как-то невольно презирая всех скопом обитательниц «Мечты» не без помощи шефа.

Венд назидательно говорил своим подчинённым космодесантникам, — Не суйте туда свои любопытные носы. Эти куколки не по вашим карманам, которые у вас пусты от местных дензнаков. Если глазеть попусту, так глазейте, никто не запрещает, но общаться с прицелом глубокого погружения в их заманчивые прелести, не советую. Эти живые игрушки привозят из-за стены ради высших местных управленцев, а уж никак не ради вашего досуга. И хотя я вас обзываю в моменты гнева медяками — пустозвонами, учтите, для местного социума вы всё равно, что бродяги у паперти из прежних архаичных времён Земли. Им как раз такие позеленевшие медяшки и подавали на убогое пропитание.