— Возраст это не всегда мерило ума, Венд, — миролюбиво отозвался доктор Штерн.

— Ладно. Я вас в дискуссию не приглашал. Я лишь решил провести минутку просвещения для своих воспитуемых шалопаев, выражаясь языком любящего отца. А я для них отец любящий, потому и забочусь об их развитии и о будущей их реализации вовсе не здесь.

— Воспитание ваше странное, не скажу, что оскорбительное… — не собирался никнуть перед ним Антон, поддержанный доктором Штерном. — Я вышел из школьного возраста, кажется. К тому же не вхожу в ваш военный корпус.

— А тут чего тогда околачиваешься? Вместо того, чтобы на своём рабочем месте трудиться на благо не одного лишь Трола, но и ради нашей уже высокой миссии.

— Отстань от него! — вступился доктор Франк. — Я его пригласил на вкушение моего десерта. Самому-то делать, что ли, нечего, что и сам уподобился меди звенящей, кимвалу бряцающему. Кажется, правильно сформулировал?

Все засмеялись вокруг, жуя бесподобный зефир, созданный на основе местных фруктов и съедобных водорослей, найденных в горных озерах. Тот, кого обозвали загадочным и непредставимым зрительно «кимвалом», сверкнул глазами на доктора и встал со своего места, — Вам виднее, знатоку архаичных книг. А что, вы уже тут стали и религиоведом по совместительству?

— Всем понемножку я тут стал. Ребята все как на подбор у нас умные, времени много у них. Пусть вникнут по возможности во всю премудрость человеческую, а то может статься, потом будет недосуг.

— Знавал я одного такого мыслителя из затхлого колодца, — начал Венд. — Сидел всё, бороду архаичную поглаживал, гундел про абгрунд и дазайны бормочущие, но как-то не замечал я, что хоть кого он удобрил таким вот странным илом со дна этого иссохшего источника.

— Ребята пришли попить чайку с моим зефиром, по-домашнему, так что оставь своё воспитание для учебного полигона, — ответил доктор, сохраняя ласковую невозмутимость.

— Ну что же, вкушайте. Не буду никому омрачать вкусовое удовольствие. Ведь не поучениями едиными жив человек, а и хлебом, то есть зефиром насущным, — и удалился. Зефир он искренне не любил. Антон тоже двинулся к выходу, радуясь, что живёт на поверхности от всех отдельно.

Голу-Бике всегда восхищённо следила за женщиной из «Мечты» и как-то похвалилась Антону, что она приглашала её зайти, чтобы выбрать себе новое чудесное платье по сниженной цене из-за сезонной распродажи.

— Так и зайди, — ответил Антон, не проявляя ни малейшего интереса к тому, что носила его жена.

— Ты считаешь, что я вправе быть такой транжирой? Сниженная цена в её понимании это же моя зарплата за месячный промежуток работы лаборанткой.