— Блеск! — сказал он, невольно восхитившись безделушкой. — Где своровал?

Он держал изделие неизвестного мастера умышленно неосторожно, креня её на один бок, играя на нервах у Чапоса. Тот замер, следя, что будет дальше. Протянул руки, норовя подхватить её в падении.

— Мне принёс подарок? Да я в куклы не играю. Мне и поставить её негде.

— Подарок, да не вам. Поставьте, а то уроните!

— Кому же? Законной владелице? Ага, вот и фамильный вензель. — И фигурная композиция была перевёрнута вверх изнаночной стороной массивной подставки, изображающей цветущий луг, где каждый листик и бутон были подобны своим живым растительным оригиналам, только намного уменьшенные и никогда не увядающие.

«Ниадор Роэл своей возлюбленной Ласкире. Да будет вечной твоя красота, твой свет, как вечны Надмирные селения счастья».

Чапос застыл, став подобием окаменелой фигуры, не декоративной, к сожалению. Замри он где-нибудь в густом лесу, так сошёл бы за лешего или бога Пана какого. Был ли на Паралее не женский, а мужской природный дух — покровитель живности? Неизвестно.

— Ласкира? Прекрасное имя, а главное знакомое. И не мне одному. Ты её помнишь?

Чапос не пошевелился.

— Но это не та Ласкира, наша недавняя общая знакомая, а кто-то из не близкого к нам, но не особенно ещё и далёкого прошлого. И она ещё недавно жила на цветущей, но печальной планете.

Рудольф засунул скульптуру нарочито головами вниз — девушку и её оленя, рискуя обломить их уязвимые шейки всем остальным массивом, отделанным природным камнем.

— А её внучка сейчас в том самом возрасте «настоянной на зрелости ума красоты», как ты и говорил. И она удивительно похожа на ту, кто и породила с Ниадором Роэлом её отца Виснэя Роэла. А ведь дочери всегда сильно похожи на отцов. Но поскольку отцы — мужчины, то дочери похожи на матерей отцов. Не клоны, понятно. Всё же, и матери вносят свои физические и информационные данные в генетический котёл, но сходство в отдельных случаях впечатляет.

Чапос злобно, тревожно и трезво следил за его действиями. Кряхтя, нагнулся и, с усилием вытащив тяжёлое изделие, перевернул и бережно опустил тяжёлой подставкой вниз. Сверху заботливо укрыл шуршащей атласной бумагой, как и было вначале.

— Невнятно говорите. Какие ещё «клоны»? Это-то что? Я и понятия не имел о наличии надписи. На барахолке купил у бабы-пьяницы.

— Где она живёт? — спросил Рудольф так, словно ему и всё равно.

— Баба-пьяница, что ли?

— Мифическую бабу оставь там, откуда и извлёк. В заднице своей, в которой нет мозгов, да и быть не может. Наследница игрушки, где она? Чего посинел от натуги? От геморроя страдаешь? Не удивительно. От такой трудовой жизни и не то ещё заработаешь. Так я дам тебе лекарство, настолько и эффективное, что тут за столом и обделаешься.