Вечерний сумрак не давал возможности рассмотреть его лицо, но Антону показалось, что глаза этого вольного или невольного, но, как считали многие тут, монаха засверкали как волчьи при взгляде на привлекательную модельершу. И он отчасти заторможенным жестом отвёл руку Антона от бедра женщины. Или он как наставник «подземного монастыря» следил и за глубоко личным поведением всякого молодого коллеги? Тут-то и всплыли подробности разговора в столовом отсеке при поедании нежнейшего зефира.

Венд отправил Антона вниз по срочным делам. Были ли они настолько срочными, Антон не стал анализировать. В конце концов, женщины в городке были, и какая проблема, она или другая? Но имелся нюанс, и Антон как человек не топорный его уловил. Некий всплеск на нейро — энергетическом уровне возник между Нэей и Рудольфом. Что это было? У неё задрожала рука, пытаясь прикрыть вдруг грудь, которую она так открыто являла всем прочим, а рука «настоятеля» тайного космического «монастыря» к ней и потянулась…

Вскоре это перестало и занимать. Произошла встреча в горах. И Нэя, окутанная своими облачными одеяниями и ароматом, опять превратилась в декоративную картинку. Ею можно было любоваться, но не приходит в голову на ней жениться. Она, приняв его новое наполнение, ничуть не огорчилась и сказала, — Антон, если у тебя появится девушка, — они уже были на «ты», — пусть придёт ко мне, и я сделаю из неё мечту.

— Мечту? — переспросил он, — Как ты думаешь, можно ли, реально найти мираж?

— Мираж? Мираж всегда где-то есть в реальности. Вот в пустынях — мираж озёр, городов. Их там нет, но в реальности они же есть.

Он вспомнил страшные бескрайние пустыни и сказал: — Но вдруг не есть, а только когда-то были?

— О, я уверена, ты найдёшь то, что ищешь. Так что подумай. Ради тебя я сделаю невозможное. Твоя девушка будет незнакомкой для тебя каждый день.

Так он подружился и по-своему привязался к милой, чрезвычайно любопытной, жизнерадостной Нэе. На Земле дружба между мужчиной и женщиной была в норме вещей, но тут была своя специфика. В основном женщин и мужчин связывали или узы родства, или сексуальные отношения. А дружбы искренней и подлинной добиться от них было непростым делом. Удивляло её одиночество. Вокруг неё был будто заколдованный пустой круг, за пределами которого ходили многие алчущие её. И он это видел. Но не понимал, кто начертил этот круг. Там, в его центре, она и жила, всегда оставаясь одна. Загадка имела отгадку, но отгадывать её отчего-то не хотелось.

Фея Паралеи из коробки

Не хотелось ему в последние годы и видеть столицу Паралею. А только он, пусть и не часто, а бродил по её улицам как на автопилоте, в прежнем и пребывающем в работоспособном состоянии алгоритме поиска той, кто исчезла почти девять лет назад. Зачем он забрёл в тот салон? Он и сам не знал. Но там оказалось интересно. Особенно поразили картины одной, совсем периферийной экспозиции, в самом далёком углу зала просмотра. На них местными красками была изображена Земля! Странно преломленная через чьё-то воображение, украшенная чистой и талантливой рукой, но родная Земля. По бирюзовому небу плыли облака над кристаллическими городами, растворяющимися у горизонта, синие реки текли туда же. На одной же из картин по зеленеющей земной реке, в окружении белых речных лилий он увидел… Гелию.