— Ой! Стерва, не дерись! — заверещала Ноли, осмелившаяся проникнуть на запретную территорию. Она замахала своими уже ручонками, да Ифиса едва её не заломала.

— Уймись! — закричали все разом, — хребет ей не поломай! Ей жить потом инвалидом придётся! Не порть нам праздник! Ты тут не выставляй на показ своё приближение к представителям из Коллегии Управителей! Мы тоже можем тебя огреть по твоей упитанной холке!

Некоторые откровенно не любили Ифису за её связь с Ал-Физом, длиною в целую жизнь самой Ифисы, зная, что родители продали её в наложницы в подростковом возрасте. За что уважения, понятно, она не имела. А вот тронуть её боялись все.

— А ты сама что там делала? — накинулись на Ифису другие женщины. — Чего там шлялась, если территория запретная для посещения?

Ифиса не могла признаться, что является надзирателем за ними. Вот бы они оскорбились! Она примолкла, вынужденно слушая издевательские комментарии к ошеломительной новости о попадании юной недотроги Роэл в ручищи покровителя Гелии.

— Жалко мне эту розовощёкую куколку, — только и сказала Ифиса, страдая вовсе не потому, что кто-то утратил свою невинность столь неосмотрительно и поспешно, да ещё при стольких-то немилостивых свидетелях!

— Нечего было лезть в объятия чужого мужа, — безжалостно заключил кто-то из мужчин.

— Самец этот раздавит её. Он слишком здоров, ему как раз впору наша Ифиса. Ты чего же, Ифиса, упустила свой шанс? — обратился ещё один гость к Ифисе, — Столько времени гипнотизировала его своими бесподобными глазками, ластилась, а уступила какой-то недозрелой пискле?

— Она аристократка, а у них и там всё в золотой и ароматной пудре, — добавил кто-то.

— Тебе виднее, специалисту по аристократкам! — зашипела на пошляка Ифиса. — Ты только и способен, что облизывать чужие утехи своим языком, поскольку ни на что другое не годен!

— Где уж нам превзойти твоего Ал-Физа! У нас нет ни имений, ни власти, чтобы прокормить такую мощную стать, как у него! Даже тебя ему оказалось мало, а уж кто тут с тобой и сравнится в любвеобильности! — все дружно напали на Ифису.

— Ты вначале научись отличать мои роли от подлинной жизни, а потом уж вякай, нечистый недоумок! — закричала Ифиса и бросила в обидчика кусок чьего-то недоеденного яства вместе с тарелкой, залив соусом его нарядную рубашку. Гость взвыл, ответно швырнув в Ифису то, что попало под руку. Но это оказалась лишь салфетка. Ифиса победно и трубно захохотала, все дружно её поддержали, искренне радуясь застольному развлечению. Как ни странно, но многие Ифису любили, прощая ей критичность суждений и поведенческие выходки не ради её неоспариваемой красоты, а за щедрость, отзывчивость и поддержку в жизненных затруднениях. Тем не менее, Ноли-Глэв, что и вернулась из разведки по огромной квартире, занимающей значительную часть этажа, унизительно выгнанная оттуда Ифисой, сразу осмелела, получив ощутимую поддержку со стороны оппозиционной части коллектива, — Если бы меня кто так активно любил, как неутомимый муж Гелии эту маленькую шлюшку! Я всё ждала, когда же они насытятся, да куда там! Ах! Ах! А — ах! — она бесстыже изобразила эротическую пантомиму. — Я тоже так хочу! Я завидую!