Она словно услышала мою высокомерную, на грани брезгливости, оценку её внешних данных, потому что рявкнула на меня, — Разошлась! Силы побереги, и так растратила весь накопленный их запас! Иди лучше прими пенную ванну, чтобы привести себя в пристойный вид. На кого ты и похожа, новобрачная чужого мужа? А ведь я тебя предупреждала! Не послушалась. Устроила тут эротическое шоу для подонков. Они всю ночь бегали подслушивать под дверь и смеялись над вашей любовью. Верю, верю в святость твоих чувств. Но совершенно лишена этой веры, когда дело касается чувств окружающей Гелию сволоты. И тот хорош! Где устроил тебе посвящение в жёны! Не мог другого места найти? Зря ты! Кому, а главное, где открыла ты свои невосполнимые сокровища? Одна я и люблю вас с Гелией, двух идиоток. Всё у вас… А! Как ты могла-то ко всему прочему не закрыть на ключ ту часть дома, куда Гелия никого не пускает! Хорошо хоть я следила и никого туда не пускала. Одна, правда, проворно туда просочилась, да я так её по горбушке огрела, что она согнулась пополам и вылетела оттуда! В отместку всё и разболтала о тебе. А так-то никто и не видел, что он пришёл сюда после Гелии… Только что тебе за дело до тех, кого ты не знаешь, как и они тебя.

Она села и велела мне сесть рядом, что я покорно и исполнила. Глядя на меня сбоку, она спросила, — Ты чего посинелая вся? Где же сияние счастья?

— Живот очень болит, — буркнула я, и это было правдой. Выходит, похмелье было не только у этой своры обжор, но и у меня.

— Ничего. Это от непривычки. Привыкнешь, ещё и просить будешь, чтобы всё повторил. — Очевидная пошлость Ифисы не задевала меня, поскольку сама она была добрейшим существом, и важны были не слова, а её интонация, грустная, жалеющая меня, снисходительная по-матерински. Странно, но эта женщина любила меня сейчас, даже укоряя и обижая словами. Я поняла в этот момент, за что её любила Гелия. Она была лучше всех здесь, а возможно, и во всей этой среде эгоцентричных людей — очень ярких и очень непростых людей, одарённых сверх меры как прекрасными качествами, так и отвратительными. У неё же плохих качеств не было вовсе, так мелкая недостача чего-то несущественного.

Она ласково похлопала меня по спине, как добрая нянька нашкодившую воспитанницу, — Ладно. Сиди уж, труженица. А еще за щётку взялась! Я пойду и приготовлю горячие напитки, чтобы тонизирующее их воздействие вернуло нас всех к жизни. Может, и трав болеутоляющих заварю, если найду в вечном кухонном беспорядке. Мне не платит, хотя я одна и убираюсь в её столовой, а уборщица приходит туда только затем, чтобы воровать еду…