Нагиль просил Ли Хона быть осмотрительнее и не вверять ему полномочий больше, чем советники могли бы стерпеть. Слушал ли его новый король Чосона?

Ни у Ли Хона, ни у Нагиля не было опыта в дворцовых интригах, достаточного, чтобы они оба сумели предотвратить будущее, и теперь оно разворачивалось перед внутренним взором Нагиля выжженной землёй всей страны, которую он клялся защищать до последнего вздоха.

Им с Ли Хоном стоило казнить незадачливого убийцу в назидание наместнику и всей Империи, а Императору доставить только его голову.

Стены северной крепости появились перед Нагилем и Юной под вечер второго дня, когда их кони валились с ног от усталости. Его лошадь упала перед главными воротами и сразу же перестала дышать. Нагиль поблагодарил её за верную службу, вознёс краткую молитву маджо. На сожаления времени не было: Нагиль дёргал за нить, что тянулась от его сердца к сердцу Сон Йонг, и та вела его внутрь города, прямиком ко дворцу.

– Мун Нагиль, генерал пятнадцатого вана Чосона, – представился Нагиль страже. Те помнили его по прошлому визиту в середине лета, но переглянулись, не уверенные, как им стоит поступить с внезапным гостем. Их начальник отдал приказ с надвратной башни, и врата перед Нагилем и уставшей Юной открылись с жутким скрипом.

Стены не укрепили, Нагиль понял это сразу, входя в город. В прошлый раз он заметил здесь оборонные орудия и котлы для масла, а теперь их сняли с южных стен и отправили, кажется, на стены северные. Сейчас крепость защищалась не от вторжения японцев с юга страны, а от укрепившей позиции Империи на севере.

– Держись рядом, Юна, – попросил Нагиль, памятуя по прошлому разу, с какой неприязнью их встречали в зимней резиденции короля.

Через главные дворцовые ворота Нагиль прошёл уже под охраной четырёх стражников. Его без слов повели к Богандану, главному зданию во дворце, где летом ему отказали в визите. Что изменилось теперь? У него было столько же власти, сколько и в прошлый раз, и расстановка сил в Хэнджу была такой же.

Разве что Сон Йонг здесь не было прежде и не должно было быть теперь. Но Нагиль не испытал никакого удивления, когда, войдя в зал Богандана, увидел её, стоящую на коленях перед секретарём Империи Ван Шоужанем.

Камень, груда камней размером с Халласан, сорвалась с гранитных стен его сердца и рухнула в самый желудок, увлекая за собой страх не найти её. Сон Йонг сидела на коленях, но была целой и невредимой и даже чистой, судя по одежде, в которую её облачили. На ней был тонкий ханбок из китайского шёлка с расшитой цветами чхимой нежного цвета. Совсем не подходящая для зимы одежда и дорогая, что ещё больше путало.