– Церемония состоится через пять дней, – сказал он настойчиво, – и мы любезно пригласили ученицу знаменитой мудан присутствовать на вашей свадьбе, генерал Мун Нагиль.

Масло из факела Феникса (Пять стихий)

Масло из факела Феникса (Пять стихий)

27

27

Йонг выделили покои в восточном крыле дворца. Здесь было натоплено больше, чем в других его частях, и оттого задымлено, покои находились неподалёку от котельной и кухни. Каждый раз, вдыхая запах дыма от тлеющих поленьев в жаровнях, Йонг чувствовала в нём что-то ещё, и это что-то мутило мысли.

Лан разместили по соседству с ней, как в тюремных камерах, Хаджуна заперли в отдельных комнатах – ей не сообщили в каких. Она могла только гадать, спит ли Хаджун хотя бы на циновках или же коротает дни в холодном неотапливаемом крыле на сене. Понятие гостеприимства у Империи могло отличаться от чосонского, раз уж даже её, как гостью, запирали в покоях вместе с шаманкой и приставляли к дверям стражников.

Когда Йонг только привезли в крепость, она решила, что её убьют тут, а голову преподнесут секретарю Императора в виде благодарности за помощь в войне с Японией. Но её умыли, одели в несколько слоёв тонких одежд, словно хотели замотать тело и не дать ему свободы, чтобы имуги внутри её не смел показывать носа. У него бы не вышло в любом случае: Йонг с самого храма Земли не чувствовала в себе змея и не слышала его голоса. Тот артефакт, который упоминал Лю Соджоль, усыпил имуги настолько, что Йонг второй день не могла найти его внутри себя.

Лю Соджоль, этот предатель… Пока Йонг держали взаперти, она молчала и ни на кого не смотрела, уверенная, что сын советника явится к ней с объяснениями или угрозами – обязательно придёт, чтобы позлорадствовать по поводу её положения или наградить ложью, рассказывающей о его раскаянии и отсутствии иного выбора.

Он пришёл вечером, когда немые служанки уже зажгли в её покоях лампы и даже принесли поесть. От ужина Йонг отказалась и теперь жалела, что заупрямилась: если бы её хотели убить, уже сделали бы это, а не держали, обряженную во всякие шелка, в Хэнджу, чтобы примитивно отравить.

– Госпожа Сон Йонг. – Лю Соджоль улыбнулся, заходя на её половину комнаты, где она сидела в одиночестве и в ожидании. Его улыбка была точно такой, какую знала Йонг, – спокойной и чуть неуверенной, будто он спрашивал разрешения на выражение симпатии.

Только теперь она осознала, что то была не симпатия. И жалела, что не сумела понять этого раньше. И сразу же прощала себе эту невнимательность: опасное время научило её не жалеть и не винить себя попусту, если дело сделано.