– Нагиль придёт и выжжет дотла это место, – согласилась Йонг, но Лан с грохотом опустила на стол чашку.

– Ты до сих пор не понимаешь, – заговорила шаманка, и разочарования в её взгляде было так много, что Йонг почти видела, как оно просачивается сквозь поры на влажную от жары кожу.

– Не понимаю чего? – переспросила она тихо, едва заставляя себя делать вдох.

Лан смотрела на неё, как на ребёнка, которому нужно объяснить, что такое смерть.

– Мун Нагиль – твой щит. Никто не посмеет навредить тебе, боясь вызвать гнев Дракона, и потому ты под беспрекословной защитой. Но вот для него… – Лан качнула головой, и нефритовые бусины на её заколке стукнулись о длинную серёжку, застрявшую между воротниками многослойных одежд. – Ты – его слабое место. Чешуйка в броне, стоящая прямо над сердцем. Умелый язык сделает из тебя мишень и заставит Дракона подчиняться чужим желаниям. Нагиль тебя защищает. Ты его – нет.

– Значит, – заговорила Йонг, стискивая потеющими руками ободок лакированного столика. Голос дрожал, и она заставила себя смотреть Лан прямо в глаза и не бояться своих слов, – значит, мне необходимо стать сильнее. Обрести защиту, свой щит. Чтобы не дать им сломить Нагиля.

Шаманка долго вглядывалась в неё, будто искала в глазах подтверждение только что отзвучавшего обещания. Затем вдруг усмехнулась, скривила губы в горькой ухмылке.

– Я не ошиблась в тебе, – сказала она загадочно. – Но будь осторожна с тем, что говоришь. Здесь нас слышат и стены. И очень скоро у тебя отнимут возможность говорить, даже если ты будешь выполнять все их требования.

– Их?..

Словно в ответ на слова Лан, в покои Йонг пришли стражники и сказали, что секретарь его величества Императора Мин ждёт вечерней аудиенции с женщиной, помутившей рассудок всему королевскому двору Чосона. И Йонг решила, что будет биться и с ним, если он станет угрожать ей и её людям.

Её привели в Богандан, главный павильон, где, должно быть, прежний король Чосона проводил церемонии и выслушивал донесения чиновников на важных советах. Теперь его трон пустовал, а место рядом занимал человек с таким сухим лицом, будто всё оно было нарисованным на пергаменте портретом с плоским лбом, плоским носом и тонкими губами, поверх которых тянулись длинные нити усов. Он сидел по левую руку от трона короля, на месте регента. Широкие одежды ярко-красного цвета расползались вдоль его тела, точно кровавый поток.

Йонг опустила голову, чтобы не столкнуться взглядом с этим человеком, и поклонилась. Голова тут же пошла кругом, и если до этого ноги её держали, то теперь от неожиданности подкосились, и Йонг упала на колени перед секретарём Императора. Стоящие слева от неё чиновники в традиционных нарядах Чосона зашептались. А они что тут делают?..