Если бы за стенами Намхангуна прознали о том, что во дворце сейчас находится Дракон, жители Хэнджу могли бы присоединиться к нему. Стоило лишь…

– Генерал Мун? – Двери в его покои распахнулись, и к Нагилю вошёл вчерашний стражник. Нагиль не глядя нашёл рукой меч, мечтая обнажить его как можно скорее, но стражник сказал: – Я провожу вас в восточное крыло, – и с планами пришлось повременить, хотя бы ненадолго.

Нагиля не лишали оружия, но к ножнам привязали талисман – Нагиль не думал, что тот подействует, если он захочет обнажить меч, – и принесли ханьфу тёмно-серого цвета с нижней блузой, у которой был красный воротник. Цвета Алого Феникса, символа Императора. Ошейник для Великого Зверя, вот чем были подношения Ван Шоужаня.

Нагиль остался в своих турумаги и паджи и вышел к ожидающей его страже.

Его вели теперь четыре человека, и у покоев Йонг они присоединились ещё к четырём охранникам. Столько людей – и все сторожат одну женщину. Её боялись не меньше, чем Дракона.

Нагиль вошёл в покои, склоняя голову. Смотреть на Йонг было нельзя – не тогда, когда вокруг были чужие уши и чужие глаза, а он мог не совладать с телом и броситься к ней, чтобы убедиться, что она в порядке и не пострадала вчера днем и ночью.

В комнате кроме Йонг была Лан. Она поймала сосредоточенный взгляд Нагиля и кивнула ему. Ничего не делай, моджори-ёнг, ты только навредишь!

Как мог он ничего не делать…

И здесь же был Лю Соджоль. Нагиль ждал встречи с ним и полагал, что секретарь не допустит, чтобы они столкнулись так скоро, когда Нагиль мог убить сына советника Лю одним точным ударом или разодрать ему глотку когтями Великого Зверя.

– Генерал Мун! – Лю Соджоль поклонился, Йонг, сидящая за столом спиной к Нагилю, еле слышно выдохнула. На столе перед ней стояла миска с маслом, Нагиль понял это по запаху и нахмурился: зачем здесь старое масло из факела Феникса?

Лю Соджоль не стал дожидаться ответной вежливости от Нагиля – склонился к Йонг и тихо, но отчётливо произнёс, чтобы Нагиль расслышал:

– Я попросил прислугу покинуть ваши покои в надежде, что вы будете спокойнее, госпожа Сон Йонг.

Она вскинула голову и ничего не сказала, Нагиль не видел её лица и не знал, чего ждать. Напряжение, растёкшееся по комнате, можно было резать мечом, его затрясло ещё до того, как Соджоль опустил пальцы в масло, а Йонг рвано задышала. А потом Соджоль резким движением провёл по оголённой шее Сон Йонг.

Она зашипела, стиснула зубы, опустила голову. Её пальцы сжали край стула так сильно, что побелели костяшки. Нагиль перестал дышать, чувствуя в себе отголоски её боли. Руки задрожали, зазвенел его меч, пока Йонг дышала сквозь зубы и жмурилась, не давая себе кричать.