– Сонбэ, – поздоровалась Йонг и склонила голову, когда он сел напротив неё.

Юна, старательно изображающая простую служанку, принесла им чай, чуть тёплый и почти безвкусный.

– Меня здесь не балуют сытными обедами, – сказала Йонг будто в оправдание. Пока Рэвон отвлёкся, она коснулась руки Юны, и та бросила на неё взгляд, полный сомнений. Всё будет хорошо, подумала Йонг. Я знаю, что делаю.

Рэвон не ответил, рассматривая её и хмурясь. Йонг выдали одежду местного двора, велели носить прическу, как у женщин Империи. По всему выходило, что её, как Нагиля, готовят к императорскому двору династии Мин. Либо после свадьбы секретарь намерен отправить генерала Муна и его новую жену ближе к Императору, либо считает, что Хэнджу уже принадлежит Империи.

Ни тот, ни другой вариант не был приемлемым, но как остановить колесо, в котором все застряли, как спицы, Йонг не знала. Она надеялась, что Рэвон поможет ей найти решение, раз она заглянула в его прошлое и теперь могла понять лучше, чем он думал.

– Рэвон-сонбэ.

– Давно ты меня так не называла, – усмехнулся он знакомой Йонг улыбкой, в которой затаилось сомнение. – Я думал, ты ненавидишь меня.

Йонг бросила взгляд на стражников – те могли не услышать, если бы она зашептала, но испытывать удачу было опасно. И она заговорила громко, но отрывисто:

– Я была в храме Воды, сонбэ. Я знаю, что в день ритуала там шёл дождь.

Рэвон нахмурился, поджал губы. Йонг продолжила, надеясь, что он поймёт её прежде, чем слова иссякнут:

– Я знаю теперь, что у твоего прежнего мастера были седые волосы и шрам на левой щеке. И в день ритуала он носил ханбок с рисунком Великого Цикла на груди. Я знаю, как звучит его голос. И знаю, как он называл тебя десять лет назад, сонбэ.

Теперь он смотрел на Йонг с подозрением.

– Ещё я знаю, – она потянулась к нему через стол и указала на шрам на внутренней стороне его ладони, – как ты получил его в храме Земли. Ты сказал, что вода в пруду храма попадает в подземные реки и те вливаются в Ялуцзян. Вот что мне теперь известно, Ким Рэвон.

Рэвон сглотнул, спрятал руку со знакомым ей шрамом поперёк ладони под столом. Он ответил не сразу – сидел некоторое время в молчании, рассматривая изменившееся лицо Йонг.

– Если ты знаешь всё обо мне, – заговорил он тихо, – то должна знать и про себя кое-что.

– Знаю. Я боюсь, что старое пророчество сбудется, если меня запрут в этом дворце, как в клетке.

Рэвон хмыкнул, сделал глоток совсем остывшего чая. Поморщился, опуская пустую чашку на стол. Йонг так и не дождалась от него ответа, потому заговорила открыто: