Она не слушала. У нее не было шанса. Дверь распахнулась, и она вывалилась в коридор, налетев на какую-то фигуру. На этот раз крик, вырвавшийся у нее, был полным. Она упала назад, отшатнувшись, и наткнулась прямо на Ричарда Уайтхолла.

Он был одет по-праздничному, в рубашку с воротником и праздничный жилет, на шерсти которого были нашиты жирные танцующие индюки. Его очки сидели на голове, и он смотрел на нее ужасно холодным взглядом.

– Интересно, – это все, что он сказал.

– Там что-то… – Она перевела дыхание, с трудом выдавливая из себя слова. Ее сердце колотилось так сильно, что было больно. – Там что-то есть. Что-то мертвое.

Уайтхолл лишь оглянулся через плечо, вглядываясь в душную тишину завешенной простынями комнаты. Мольберт валялся на полу, дерево разлетелось на щепки. Его глаз дернулся.

– Я ищу своего старого друга, – сказал он, закрывая дверь. – Человека по имени Марк Микер. Вы его знаете?

– Нет, – солгала Делейн. Ее сердце гулко стучало в груди.

Вздохнув, Уайтхолл поправил очки.

– Его телефон отключен. Уже несколько дней. Но он отправил сообщение, как раз перед тем, как пропал. Вы знаете, что там было написано?

В этот раз Делейн захотелось, чтобы голос внутри нее сказал что-нибудь умное.

– Нет, – повторила она.

Улыбка Уайтхолла была маленькой и рассудительной. Улыбка профессора, тщательно продуманная.

– «Я нашел ее». Ее. Разве это не интересно? – Его улыбка ослабла. Его рука задержалась на ручке двери, закрывая вход в студию его жены. Закрывая путь к этой ужасной, гниющей твари. – Я имел в виду то, что сказал, мисс Майерс-Петров, – сказал он. – Вы были замечательной ученицей. Хорошая девушка, со светлой головой на плечах. Вам следовало прислушаться к моему совету. Вам следовало держаться подальше от Колтона Прайса. Боюсь, что цена за его компанию будет гораздо выше, чем вы готовы были заплатить. Мне жаль, что до этого дошло.

Что-то тупое ударило ее по макушке. А потом она видела только тьму.

49

49

У Колтона Прайса был тщательно продуманный распорядок дня. Он выглядел так: он просыпался. Он растягивался. Спускался в подвал и старательно напрягал свои мышцы. Когда тренировка заканчивалась, он шел на кухню и готовил себе коктейль. Он принимал душ, слушая журчание воды, виртуозные композиции Генделя. Агриппина. Соломона. Иногда, если он был в настроении, Иуды Маккавея. Пять минут или меньше.

Каждый день одно и то же. Но не сегодня.